«Четкий сигнал, и чеченцы его улавливают»
Как на самом деле проходили «выборы» в Чечне и почему в соцсетях жители республики называют своим лидером не Кадырова
На прошедших в России выборах в Госдуму Чеченская Республика предсказуемо продемонстрировала самую большую электоральную поддержку политическому курсу Владимира Путина. Так, явка избирателей в республике официально составила 95,18%, в пользу «Единой России» были отданы 92, 99% от всех заполненных бюллетеней.
В тот же день в Чечне выбирали и главу региона, а также депутатов нескольких местных органов власти. За действующего руководителя республики Рамзана Кадырова проголосовали 99,85% из числа принимавших участие в выборах. Ну а соратник Кадырова Адам Делимханов в пятый раз стал депутатом Госдумы от Чечни, с 95,21% голосов, что автоматически сделало его всероссийским лидером среди кандидатов-одномандатников.
По словам председателя избирательной комиссии Чечни Умара Байханова, в республике зарегистрировано 878 202 избирателя (эти данные расходятся с опубликованным 1 июля на сайте избирательной комиссии ЧР числом избирателей почти на 4000 человек). В выборах, по словам Байханова, принял участие 831 691 житель Чечни.
«Новая газета Европа» решила спросить у голосовавших чеченцев о том, как они распорядились в эти дни своим голосом. Однако, несмотря на весьма солидную сеть информаторов в республике, найти голосовавших оказалось не так просто. Из 49 опрошенных жителей Чечни в выборах приняли участие только 16 человек. Все они оказались либо работниками бюджетной сферы, либо представителями силовых органов, либо студентами, поэтому участие в выборах для них было практически принудительным и строго контролировалось так называемыми «кураторами».
Голодные игры
28-летняя Зарема (имя изменено), юрист одного из районных отделов культуры, подробно рассказала о том, как было организовано участие бюджетников ее ведомства (Министерства культуры ЧР) в так называемых выборах. Ее рассказ в деталях совпадает с тем, что нам рассказали и другие работники бюджетной сферы Чечни, среди которых были врачи, учителя, воспитательница детского садика, специалист одного из реабилитационных центров, ведущий сотрудник Главного управления Пенсионного фонда Чечни, а также сотрудники правоохранительных органов и прокуратуры.
— Примерно за неделю до выборов нас всех поставили в известность, что с 18-го по 21-е — никаких выходных, мы работаем, — рассказывает Зарема. — То есть с восьми утра до восьми вечера 18, 19 и 20 сентября и с четырех дня до восьми вечера 21 сентября мы должны были находиться там, где нам скажет наш куратор. Куратор — это главная группы, организованной в вотсапе. В группе находится определенное количество сотрудников организации. В нашей группе — это около 30 человек, то есть, по сути, весь рядовой состав районного отдела культуры (в подтверждении своих слов Зарема прислала в редакцию «Новой газеты Европа» скриншоты, на которых зафиксирована переписка в группе, а также ее полный состав. — Прим. ред.).
В восемь утра 18 сентября мы пришли на работу. Нам сказали взять паспорта, но одна девочка забыла паспорт. Ее сильно отругали, но домой за паспортом не отпустили, поэтому в дальнейшем в этот день мне пришлось делиться с ней своим паспортом. Нас разбили на группы по десять человек, посадили в машины и повезли на первые участки для голосования. Наша машина остановилась в нескольких метрах от здания, где находился участок. Куратор написала, чтобы мы «разбились на пары и по-тихому заходили на участок». Я и моя подельница подошли к столам с регистрационными журналами. Я протянула паспорт, члены избирательной комиссии сделали вид, что сверяют данные из паспорта с журналом, после чего мне показали графу, где ФИО конкретного избирателя были прикрыты бумажкой-стикером. Открытой была только графа для росписи. Я поставила там свою подпись, получила сложенные вдвое бюллетени и пошла в кабинку для голосования. Когда я развернула бюллетени, [увидела, что] они уже все были с галочками, проставленными в нужных местах. Я провела в кабинке для вида около минуты, вышла, забросила бюллетени в урну и присоединилась к своей группе.
Свой паспорт я отдала девочке, которая забыла документы дома, и она проголосовала по моему паспорту. Когда все десять человек зашли и вышли, нас снова погрузили в машину и повезли на другой участок.
Всего в этот день мы объездили четыре участка, на каждом из которых каждый из нас проголосовал в итоге за четырех человек. Всего я подсчитала, что наша группа из десяти человек проголосовала в первый день за 40 человек, а если учитывать, что таких групп в нашем учреждении было три, то в общей сложности только наш отдел культуры проголосовал за 120 человек.
Никто из моих родственников — ни муж, ни братья, ни даже родители мои или мужа — в голосовании не участвовали. Они не бюджетники, поэтому могли себе позволить на выборы не ходить.
Второй и третий день нас уже по участкам не возили. Мы стояли у местного ДК, где был главный в районе избирательный участок, — в том смысле, что именно тут голосовали все руководящие сотрудники администрации. Сюда же на проверку, как идет ход голосования, приезжал с журналистами куратор региона — родственник Кадырова. Тут же прошел концерт, за организацию которого, кстати, также отвечал наш отдел культуры. Такие концертные площадки были на всех более-менее значимых участках района, потому что глава республики приказал, чтобы выборы проходили в «праздничной атмосфере». Нам пришлось задействовать все творческие резервы района, включая и детские. Детки пахали в эти дни, как и взрослые, — с восьми утра до восьми вечера, все отбывали, как было сказано, с утра до вечера.
В общем, уже всей группой в тридцать человек, то есть всем составом нашего отдела, мы стояли около этого главного в районе избирательного участка. У нас было две задачи. Изображать радостную толпу-массовку, хлопать певцам и танцовщикам и между делом по двое, по трое заходить на участок, чтобы проголосовать. Таким образом я и мои коллеги проголосовали каждый еще за 12 человек (по шесть раз 19 и 20 сентября). Никто из членов избирательной комиссии вообще не удивлялся, увидев нас в очередной раз у стола с журналами, ни у кого это даже улыбку не вызвало. Они просто делали вид, что первый раз видят мой паспорт, притворялись, что сверяют данные, и затем протягивали мне ведомость со стикером, который прикрывал ФИО человека, вместо которого я голосовала. То есть это была отработанная по всем участкам схема. Люди, которые голосовали сами за себя, видели это безобразие, но никто никак не реагировал. Таких голосующих добровольно я видела не очень много. В основном голосовали «карусели», то есть бюджетники. Я видела толпу местных учителей и даже поздоровалась с учительницей моего сына. Они так же, как и мы, стояли организованной группой около ДК и периодически заходили парами на участок. Я видела свою родственницу по мужу, она врач нашей центральной больницы, их пригнали на выборы прямо в медицинских халатах. Наши районные полицейские исполняли свой «гражданский долг», то есть участвовали в голосовании, и одновременно несли службу по охране избирательного участка.
Но в основном, конечно, в «каруселях» были задействованы женщины, а не мужчины. Управляли нами тоже женщины. Наша куратор, например, пересидела уже кучу начальников, потому что незаменима вот в таких «организационных моментах». Под угрозой лишения сотрудниц «декретных» денег или вообще увольнения она нас куда только не засылала. Например, самым экзотическим мероприятием, на которое нас, теток, отправили организованной «массовкой», были соревнования по боксу.
Все три дня голосования нас ни разу не покормили, не организовали ни чая, ни кофе. В туалет разрешили сходить только два раза — утром и вечером. Мы покидали «боевой пост», только когда наступало время молитвы, да и то нам разрешали молиться только по очереди, а на вечернюю молитву разрешили отлучиться после того, как мы дождались куратора региона. Он приехал с большим опозданием и даже не посмотрел в нашу сторону.
20 сентября нам в честь Дня чеченской женщины раздали по одному цветочку, какие-то дряблые астры. А я подумала: как надо было деградировать нашему обществу, чтобы превратить этот праздник в день голодной чеченской женщины.
В понедельник нас снова всех собрали в четыре часа и повезли в Грозный. Куратор написала, что мы должны принять участие в «народных гуляниях по случаю победы нашего лидера» и оставаться строго до конца фейерверков. А потом свободны.
Темная лошадка
Аномально высокие показатели на выборных мероприятиях Чеченская Республика традиционно демонстрирует с 2003 года. Именно тогда, в самый разгар второй чеченской войны, федеральный центр провел сначала референдум, который закрепил территорию Чечни как неотъемлемую часть России и тем самым полностью нивелировал идею независимости, а затем и президентские выборы, на которых был выбран отец нынешнего главы республики — Ахмат Кадыров. Тогда республиканские избирательные органы также заявляли о высокой, переходящей за 90% явке избирателей, хотя подавляющая часть населения Чечни на тот момент находилась в лагерях беженцев за пределами республики, а основным контингентом голосующих на этих выборах стали федеральные военнослужащие.
Последние же конкурентные выборы в Чечне прошли почти 30 лет назад, в 1997 году. В тот день жители де-факто независимой от России Чеченской республики Ичкерия выбирали своего второго президента — Аслана Масхадова. На этих выборах присутствовало огромное количество международных и российских наблюдателей, которые признали выборы легитимными, свободными и отражающими волю избирателей. Аслан Масхадов победил, набрав 59,3% голосов избирателей. Причем у него были сильнейшие соперники — крайне популярные военные и политические деятели Шамиль Басаев и Зелимхан Яндарбиев.
Рамзан Кадыров, как, собственно, и его отец, победивший только потому, что Москва сняла самых сильных его конкурентов, всегда участвовал исключительно в безальтернативных выборах. В этот раз его номинальными соперниками на должность главы республики стали председатель Общественной палаты Чечни Исмаил Денильханов от «Справедливой России» и Халид Накаев от КПРФ. Их фамилии ничего не говорили жителям Чечни ни до начала так называемой избирательной кампании, ни после — хотя бы потому, что никакой реальной избирательной активности эти двое не демонстрировали, с избирателями не встречались, в дебатах не участвовали. Оба в итоге получили по равному количеству бюллетеней — 0,05%, что выглядит крайне маловероятным и вызывает вопросы по поводу достоверности результата.
С такими соперниками у Рамзана Кадырова были все шансы победить на выборах и без фальсификаций: его избирательная база стабильна и, как ни странно, может оказаться довольно многочисленной. Она, в первую очередь, представлена влиятельными чеченскими родами, ставшими бенефициарами правления Кадырова, и силовиками.
Но вот что показалось нам любопытным в ходе нашего опроса, совершенно не претендующего на социологическую репрезентативность. Почти все наши собеседники, отвечая на вопрос, за кого бы они всё-таки пошли голосовать на выборах, если бы они были конкурентными и прозрачными, назвали имя действующего председателя правительства Чечни, одного из ближайших соратников Кадырова Магомеда Даудова. А два наших собеседника, не сговариваясь, прислали ролик: нарезку выступлений Даудова, в которых он защищает чеченцев. Черно-белый видеоряд наложен на национальную музыку и в общем и целом героизирует Даудова. Такое вот народное творчество активно распространяют в соцсетях простые чеченские пользователи.
При этом в Чечне и за ее пределами Даудов имеет репутацию крайне жесткого, если не жестокого управленца. Один из наших собеседников прямо назвал его «Сталиным периода 20-х годов прошлого века» и пояснил:
— Популярность Даудова среди чеченского общества может оказаться неожиданно высокой по тем же самым причинам, что и популярность Путина на фоне тяжелобольного Бориса Ельцина. Чеченцы видят в Даудове лидера, способного «замочить в сортире» нынешнюю правящую элиту и перераспределить власть и денежные потоки в пользу тех, кто сейчас обделен. Именно поэтому, как ни странно, его мрачная репутация играет сейчас больше ему на руку, а не против него.
Еще один собеседник «Новой газеты Европа» считает, что популярность Даудова стала расти с момента назначения его председателем чеченского правительства.
— Он справился с всеми подводными камнями этого своего назначения, в первую очередь с детьми и ближайшими родственниками Кадырова, которые работают в правительстве и формально являются подчиненными Даудова. Самой опасной среди них была старшая дочь Кадырова Айшат, она и самая умная, и самая амбициозная из всех детей. Но ее как угрозу нивелировал сам Кадыров, убрав из правительства. Сыновья не представляют серьезной опасности просто потому, что ежедневная работа по управлению республикой им совершенно не интересна. Даудов же трудоголик, он буквально занимается всем в республике — от организации участия чеченцев в войне в Украине до выборов в республике. И поэтому он стал за эти два года незаменимым для Кадырова чиновником. Не знаю, как вам объяснить, но при всех правильных словах, которые постоянно говорит Даудов, есть сигналы, которые чеченцы считывают по жестам, по манере поведения. И эти сигналы говорят, что Даудов стал вести себя по отношению к Кадырову если не высокомерно, то как равный. Посмотрите, как он его поздравляет с победой на выборах. Как приобнимает сверху, как снисходительно похлопывает по плечу. Нечеченцам это ни о чем не говорит, но у нас принято со старшим по возрасту и тем более по положению вести себя совсем по-другому. Чеченское приветствие — полуобъятие — и то, как расположены при этом руки, очень четко говорит об иерархии, кто тут в паре главный. И вот Даудов в этом видео продемонстрировал, вольно или невольно, что он по меньшей мере не считает Кадырова главным. Это очень четкий сигнал, и чеченцы его улавливают.