Какой была бы Госдума без фальсификаций?
Мы восстановили итоги выборов по протоколам бумажных участков. «Единая Россия» теряет большинство, Москва поддерживает антивоенных кандидатов
Мы уже рассказывали о том, что последние выборы в России прошли очень грязно. Привычные инструменты электоральной статистики позволяют оценить масштабы искажений. Но можно ли восстановить реальный уровень поддержки каждой партии и кандидата? Электоральный аналитик, пожелавший остаться анонимным, сделал это с помощью более сложной модели. «Новая-Европа» вместе с двумя экспертами проверила его расчеты. Рассказываем, как выглядел бы российский парламент при честном подсчете голосов.
Особый путь Москвы
Прошедшие выборы отметились беспрецедентными фальсификациями. Вбросы, массовые удаления наблюдателей, неверный подсчет голосов и переписывание итоговых протоколов — про это массово писали в СМИ и соцсетях. Люди делились личными историями: в одной и той же школе на одном избирательном участке результат «Единой России» составил 20%, а буквально по коридору напротив — 80%. Как правило, на участке с низким результатом партии власти оказывался принципиальный наблюдатель или член комиссии.
«Новая-Европа» уже публиковала графики, демонстрирующие массовые вбросы за «Единую Россию» по всей стране. Любопытно, что в Москве фальсификации были иные: не вбросы, а перекладывания бюллетеней от оппозиции в пользу партии власти и ее кандидатов. Чтобы понять, в чём отличие, нужно сравнить две диаграммы.
Слева — честное голосование в Москве в Госдуму 2021-го. Честное только потому, что нужный результат тогда обеспечило электронное голосование. Но это — хороший пример того, как выглядят выборы без фальсификаций: облако участков образует компактное симметричное «ядро», а обе его проекции (явка и процент ЕР) — те самые кривые Гаусса.
Мы привыкли к тому, что обычно партии власти просто приписывают несуществующие голоса, что увеличивает и явку, и процент ЕР. Красивое ядро размывается, и получается «комета» — ее хвост уходит в правый верхний угол.
Однако посмотрим на правый график — это данные прошедших выборов в Москве. «Комета» хорошо видна, правда ее хвост необычно направлен вверх, а не по диагонали, а ее ядро уже неотличимо. Так выглядят выборы, где вместо вбросов использовали «перекладывания», то есть существующие бюллетени за оппозиционные партии засчитывали в счет «Единой России». При этом общее число бюллетеней не меняется — именно поэтому распределение явки сохраняет свой нормальный колоколообразный вид.
Причина такой столичной «особенности» проста: только в Москве используется электронный список избирателей. Это означает, что старых добрых «амбарных книг», где ручкой расписываются за получение бюллетеня, больше нет, а есть единый облачный реестр, который учитывает и голосующих бумажными бюллетенями, и электронно. Подправлять результаты нужно и там, и там, поэтому существует «разделение ответственности»: офлайновые комиссии подтасовывают свои бюллетени, а электронные — свои.
Вброс же требует не только фальшивого бюллетеня, но и фальшивой отметки о его выдаче, и тут комиссии ходят по тонкому льду. Что, если поставить роспись за не пришедшего на участок избирателя, а он потом проголосует электронно? Во избежание таких ситуаций вбрасывать в Москве запретили.
При этом, по нашим оценкам, примерно 250 тысяч бумажных бюллетеней в столице были «переложены» в другие стопки.
Что показывают «честные» результаты?
Теперь, когда мы поняли, каким образом фальсифицировали выборы, постараемся восстановить реальные результаты, очищенные от фальсификаций. Обычно это делается по методу Сергея Шпилькина. Если коротко, то берутся «ядра» комет для каждой партии и вычисляются координаты их центров — это и есть реальные результаты голосования. Однако в Москве и во многих регионах ядер комет просто не разглядеть — настолько много украли голосов.
Поэтому мы впервые применили анализ стохастической границы (Stochastic Frontier Analysis, SFA) — продвинутый метод экономической статистики, который разработали для систем, где случайные факторы (Гаусс) сочетаются с систематическими потерями (фальсификации).
Метод позволил разработать математическую «модель фальсификатора» и примерно описать картину разброса голосов за партию и кандидатов власти. Мы разложили наблюдаемую картину на компоненты: гауссиану, соответствующую реальному волеизъявлению (стохастическая граница), и искаженные компоненты — предположительно, результат действий фальсификаторов, которые вбрасывают или перекладывают голоса по определенному принципу (например, вбрасывают 30% за «Единую Россию»).
Впрочем, все комиссии разные, каждая фальсифицирует в разном масштабе. Результат партии власти и провластных кандидатов они сдвигают вправо, а результат оппозиции — влево. Иногда результат оппозиции просто обнуляют, но ради приличия оставляют небольшой процент — опять же, каждая комиссия — в меру своей щедрости. Но не все комиссии занимаются фальсификациями — многие считают честно. Их вклад показан цветными гауссианами.
Полученные результаты сильно отличаются от официальных.
Во-первых, мы видим значительно более скромный процент поддержки «Единой России» в стране — около 33% вместо 57%. Во-вторых, в Москве произошло консолидированное голосование за антивоенных кандидатов и партии, в наименьшей степени поддерживающие войну. Оппозиционные кандидаты набрали более трети голосов и получили бы 12 мандатов из 16.
«Единая Россия» оказывается практически на одном уровне с КПРФ и «Новыми людьми». Поддержка партии власти в столице существенно уменьшилась с прошлых выборов.
То есть при честном подсчете «Единая Россия» могла и не набрать простого большинства в Госдуме даже с учетом своих одномандатников
(правда в 64 округах фальсификации были тотальными и определить результаты оказалось невозможным, а 13 округов были нами исключены, т. к. находятся за пределами международно признанной территории России). Из числа кандидатов, поддержанных Юлией Навальной и Максимом Кацем, мандаты могли получить 23 человека.
Помимо бумажного голосования, на выборах использовалось дистанционное электронное голосование — ДЭГ. В этот раз система окончательно превратилась в «черный ящик»: опубликованы практически только итоговые результаты, исходный код закрыт, а полноценное независимое наблюдение за подсчетом отсутствует. Проверить, отражают ли эти цифры реальное волеизъявление, мы не можем, поэтому результаты ДЭГ в расчетах не учитываем.
При этом мы сравнили бумажные участки с высокой и низкой долей избирателей, выбравших электронное голосование, и не обнаружили значительных различий в поддержке партий. Такое сравнение дает основания предполагать, что предпочтения электронных избирателей в целом близки к предпочтениям голосующих на бумаге и при честном подсчете их голоса не изменили бы общую картину результатов выборов кардинально.