Чумы нет, но карантин есть

Микробиолог объясняет, почему после смерти сотрудницы Иркутского противочумного института власти изолировали почти 200 человек, а причиной трагедии назвали «пневмонию неясной этиологии»

В ночь на 2 октября в больнице умерла 28-летняя сотрудница лаборатории Иркутского противочумного научно-исследовательского института Дарья Шипилова. Тогда же несколько СМИ сообщили, что возможная причина смерти — легочная чума. 
Роспотребнадзор охарактеризовал заболевание как «пневмонию неясной этиологии», диагноз «чума» нигде не фигурирует. Тем не менее в Иркутск прилетела глава Роспотребнадзора Анна Попова, состоялось экстренное заседание санитарно-противоэпидемической комиссии, на котором был утвержден план действий. Людей, контактировавших с умершей, начали изолировать и обследовать. В медицинских учреждениях Иркутска и Шелехова введены карантинные ограничения, а на Иркутском алюминиевом заводе действует масочный режим.
Поскольку официальной информации очень мало, в СМИ начали циркулировать разные версии произошедшего. Высказывалось предположение, что Дарья Шипилова заразилась, разбив пробирку с бактерией. Потом в соцсетях появилась информация, что она заразилась в Таиланде, затем — что привезла инфекцию, когда была в Бурятии на границе с Монголией. Появились и более конспирологические версии: например, что очаг инфекции существует непосредственно в Иркутске, а власти просто скрывают это, стремясь свалить всё на халатность одной сотрудницы. 
6 октября в ответ на официальный запрос ВОЗ российские власти заявили, что случаев чумы в Иркутске не зарегистрировано, а обследованные контакты Шипиловой не больны. Из этого ответа неясно, была ли протестирована на чуму сама умершая и подтвердился ли диагноз. 
Эту непонятную историю «Новая-Европа» обсуждает с российским ученым, микробиологом из Университета Инсбрука (фамилию мы не называем из соображений безопасности собеседника). 

Чумы нет, но карантин есть

— Алексей, что всё-таки, на ваш взгляд, произошло в лаборатории?

— Давайте сразу отбросим версию о Таиланде. Вероятно, это случай чумы в учреждении, где изучают чуму. Противочумный институт — очень закрытое место, и люди, которые там работают, получают очень серьезные инструкции о том, как работать с патогенами класса А, к которым и относится возбудитель чумы — бактерия Yersinia pestis. Существует целый ряд очень строгих правил техники безопасности, которые регламентируют, что делать, если что-то пошло не так. В этом случае человек, получивший контакт с возбудителем, представляет опасность и, по идее, не может даже выйти из института. Если он всё же спокойно ушел с работы, то это вопросы к институту, к тому, как у них организована система безопасности. Тем не менее, я бы не стал обвинять институт, потому что, какими бы ни были жесткими меры предосторожности, всегда остается человеческий фактор.

Подобный смертельный случай был в 2009 году в одном из аналогичных институтов США, когда сотрудник тоже заразился чумой. Он работал с ослабленным штаммом, который считался недостаточно вирулентным, чтобы вызвать заболевание: эти бактерии не умели достаточно эффективно усваивать железо. Обычно такие бактерии в организме человека не выживают. Но выяснилось, что у погибшего сотрудника имелся наследственный гемохроматоз, то есть избыток железа, который и обеспечил живучесть чумной палочки. Конкретный путь заражения установить не удалось. Но расследование показало, что в лаборатории нередко пренебрегали правилами безопасности: например, не всегда использовали перчатки при работе с культурами.

Еще одна история халатности. В 2014 году сотрудники FDA готовили лабораторию к переезду и в неиспользуемой части хранилища, практически на помойке, обнаружили пробирки с вирусом натуральной оспы, которые хранились там с 1950-х годов. Причем вирус всё еще был жизнеспособным.

В СССР тоже были подобные случаи. Самый известный произошел в 1979 году в лаборатории в Свердловске. Тогда в окружающую среду вышло облако спор сибирской язвы. Причиной была всё та же невнимательность: забыли поставить фильтр в вентиляционной системе.

Вот и сейчас могло случиться подобное…

— Сотрудница разбила пробирку с бактерией чумы?

— Как именно могло произойти заражение, мы можем только гадать. Сотрудница могла разбить пробирку и порезаться — но сейчас, как правило, в лабораториях используют пластиковые пробирки. Или случайно коснуться содержимого, затем потереть нос… В лабораториях всегда есть устройства, которые обеспечивают циркуляцию воздуха, чтобы предотвратить контакт с частицами из пробирки, но теоретически сотрудница могла что-то вдохнуть. Возможно, мыла посуду, хотя по технике безопасности это строжайше запрещено. Не прошла через фильтрационные боксы, не сменила перчатки… В общем, как именно это случилось — вопрос открытый. Можно лишь предположить, что произошел случайный прямой контакт с культурой возбудителя. И либо было недостаточно организовано информирование при ЧП, либо она просто скрыла произошедшее.

— Активно муссируется версия, что на самом деле очаг инфекции вовне, в самом городе, а лабораторию специально придумали, чтобы свалить всё на умершую сотрудницу.

— Не думаю! Стремительное развитие инфекции характерно как раз для чистой лабораторной культуры.

Природные очаги чумы есть и в Монголии, и на территории России: Тыва, Бурятия, Горный Алтай. Там обитает большая популяция горных сурков-тарбаганов, которые являются переносчиками чумной палочки. Если умершая сотрудница заразилась в этой поездке, то получить бактерию она могла только при прямом контакте с зараженным грызуном или если ее укусила блоха, которая пила кровь зараженного сурка. Но все специалисты, которые ездят в эндемичные регионы, в обязательном порядке вакцинируются от чумы, чтобы получить временную защиту. И тот факт, что бактерия преодолела вакцину, как раз свидетельствует в пользу заражения лабораторной культурой.ое развитие инфекции характерно как раз для чистой лабораторной культуры. Пр

— А откуда вообще в современном мире может взяться чума?

— Из природы. Чумная палочка постоянно циркулирует в природе среди грызунов и их блох. Основной природный резервуар бактерии Yersinia pestis — сурки, суслики, крысы. Блохи получают эти бактерии, когда кусают зараженное животное, а затем передают их с новым укусом другому хозяину. В человеческом обществе чума появляется там, где есть антисанитария.

Если популяция грызунов сокращается, то голодные инфицированные блохи начинают искать других хозяев — в том числе домашних животных и человека. После укуса инфицированной блохи бактерии попадают в лимфатическую систему и достигают ближайшего лимфатического узла, в котором начинается мощное сражение. Бактерия стремится размножиться, поэтому активно атакует клетки крови в лимфоузле, который воспаляется, и в нём появляется гной — убитые бактериальные и погибшие кровяные клетки. Такой воспалившийся узел называется бубоном, отсюда и название — бубонная чума.

Эта форма распространяется медленно: бактериям нужно время, чтобы размножиться, — 2–7 дней. Известно, что не все умирали от бубонной чумы: смертность была 60–70 процентов, остальные как-то справлялись.

Но если эти бактерии из лимфосистемы попадают в кровь, то развивается тяжелая системная инфекция — сепсис. Происходит кровоизлияние и повреждение тканей, из-за чего участки кожи становятся темными. Из-за этого чуму стали называть черной смертью. Септическая форма развивается очень быстро и всегда смертельна.

И есть еще легочная форма, когда бактерия по кровотоку поднимается в легкие, — там ей тоже живется неплохо. Бактерии там активно размножаются, разрушают человеческие клетки и выходят в секрет, который выделяют легкие.

— Именно эта форма чумы, видимо, и развилась у умершей сотрудницы?

— С самого начала официальные лица говорили, что это пневмония неясной этиологии.

Но легочная форма чумы и проявляется как пневмония: очень высокая температура, тяжелый кашель, затрудненное дыхание.

При прослушивании становится понятно, что с легкими проблема, фактически это поражение легких. Легочная форма чумы — опасный вариант.

— Почему?

— При разговоре человек невольно выдыхает мельчайшие капельки слюны в воздух, которым дышат другие люди. И тогда они могут получить бактерию без всяких блох. Воздушно-капельный путь — самый быстрый, чтобы инфекция распространилась. Чумная палочка в принципе не тратит время, чтобы собраться с силами, а сразу идет в атаку. При легочной форме инфекция развивается в течение суток. Если в течение этого времени не начать антибиотикотерапию, то шансов на выживание практически нет.

— Получается, время было упущено?

— Для умершей лаборантки сокрытие информации оказалось фатальным. Но глобально время не упустили, иначе мы бы имели не один случай инфекции. А так — очень быстро ввели карантин, стали отслеживать контакты, изолировать, и в целом действуют совершенно правильно. Хотя всё это на фоне «всё нормально, никакой чумы нет»…

— На самом деле, многих же пугает введение таких строгих мер. Сразу кажется, что всё очень-очень плохо.

— Но ведь действительно произошло ЧП, и есть люди, которые оказались в зоне возможного поражения, под угрозой. Чтобы избежать тяжелых последствий, и вводятся карантинные меры. Думаю, протокол карантинных мероприятий сохранился еще со времен СССР — там умели устанавливать карантин.

Сейчас уже взяли под наблюдение двести человек, которые потенциально могли контактировать с умершей. Наверняка те, кто с сотрудницей находился в лаборатории, попали в категорию контактных в первую очередь и сейчас получают лечение антибиотиками. Контакты остальных будут тоже отслеживаться. Если они зацепили болезнь, та очень быстро проявится.

Бактерию можно выявить, даже пока нет симптомов: с помощью бактериального посева или ПЦР-тестов.

— А масочный режим тоже помогает защититься от чумы?

— Масочный режим в данном случае — скорее для того, чтобы продемонстрировать работу, сделать ее наглядной. Если чума вырвалась из-под контроля, никакой масочный режим не поможет. Пришлось бы изолировать весь город.

С другой стороны, чума — это не грипп и не ковид, которые, будучи очень заразными, распространяются, как пожар в степи. Чумная палочка не такая заразная: нужен достаточно плотный контакт, чихнуть в автобусе недостаточно, чтобы заразить окружающих.

— А есть ли в такой ситуации риск эпидемии?

— Маловероятно, что инфекция выльется в широкие массы. Времена изменились с тех пор, как чума гуляла по миру. Были три великие чумные пандемии. Юстинианова, начавшаяся во время правления императора Юстиниана I в VI веке нашей эры, — тогда умерло колоссальное количество людей. «Черная смерть» в Средние века. И еще одна глобальная — в начале ХХ века. С точки зрения передачи инфекции условия сейчас совсем другие: нет такой антисанитарии и появились антибиотики, отработана система изоляции и отслеживания контактов. Думаю, можно не переживать.

Если в течение ближайших двух недель новых случаев не будет, наверное, можно считать, что опасность миновала.

— Но если все меры были приняты своевременно и правильно, почему официальные лица так упорно отрицают случай чумы? Или так везде принято — успокаивать население?

— Думаю, дело в том, как устроен социум. Есть страны, где такое умалчивание невозможно. Если выяснится, что существовала реальная опасность, а людям давали расплывчатые сведения, то те, кто скрыл информацию, будут нести за это ответственность. 

В России, как, собственно, и в СССР, предпочитают другую стратегию: если что-то произошло, лучше потихоньку разобраться; не надо, чтобы люди волновались и задавали вопросы.

И ответственность будет нести тот, кто информацию раскрыл. Вот недавно был массовый забой скота, но так никто и не признал, что была вспышка ящура, — не взял на себя ответственность.

В России, думаю, все имеют базовое представление о чуме и, конечно, ее боятся. Возможно, власти опасаются сильной паники, поэтому и ограничивают информацию. Но если нет внятного ответа, хотя бы постфактум, начинают распространяться дикие слухи, и доверие в обществе только падает.