Жизнь и дело Ленура Халилова

Как зачистка Крыма от независимых мусульманских общин ломает судьбы

В Архангельской тюремной больнице крымский татарин Ленур Халилов ожидает смерти или освобождения. У него рак печени, который в условиях колонии невозможно лечить. В 2021 году его приговорили к 18 годам заключения за причастность к исламской партии «Хизб ут-Тахрир», потом из-за болезни отпустили домой, но, будто издеваясь, снова арестовали через месяц.

Жарким августовским днем 2025 года в Алушту со всего полуострова приехали сотни крымских татар. Радостные, они встречали бывшего главу местной мусульманской общины мечети Юкъары Джами Ленура Халилова, который спустя шесть лет заключения неожиданно для всех оказался дома. Сам Халилов, немного лысеющий 68-летний мужчина с бородой с проседью, был молчалив. Встреча гостей, праздник и даже ходьба давались ему с трудом. Он был измотан дорогой из Архангельска, в колонии № 1 которого он успел пробыть почти полгода, но кроме того, его еще что-то угнетало, заметила супруга Умида Худойбердиева. А вокруг все радовались, в огромном казане во дворе варили плов, приехал имам, все расселись для дуа — коллективной молитвы, которой крымские татары последние двенадцать лет сопровождают и аресты, и освобождения.

Когда гости разъехались, супруги смогли поговорить. «У вас какая-то слабость, что-то случилось?» — спросила Умида. Между ними было заведено обращаться друг к другу несколько старомодно — на «вы». Она знала, что у мужа проблемы с печенью, но не знала, насколько серьезные. Тогда он впервые признался ей, что в ростовском СИЗО во время удаления зуба его заразили гепатитом С, у него развился рак печени и из заключения его освободили из-за состояния здоровья и необходимости проходить химиотерапию. «Но вас больше не заберут?» — Умида пыталась увидеть в этом хотя бы что-то хорошее. «Да, меня отпустили по закону. Я буду лечиться, мне придется отмечаться в надзоре, но я буду дома», — попытался успокоить ее супруг.

Халилов провел дома лишь месяц. Он успел пройти два сеанса химиотерапии, несколько обследований, подал документы на инвалидность. Почти сразу же ему сообщили, что архангельский прокурор по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Никита Рязанов пытается оспорить его освобождение. После таких известий следующий месяц показался Умиде как десять лет. Каждый день она думала: «Сегодня заберут. Нет, завтра. Нет, сегодня после обеда». Каждая незнакомая машина, которая проезжала мимо дома, пугала и заставляла замирать. Когда 6 октября за Халиловым действительно приехали и забрали, сил переживать уже не осталось.

Счастливая жизнь

Ленур Халилов родился в 1967 году в Самаркандской области Узбекистана, где семья оказалась после депортации 1944 года, раскидавшей крымских татар от Урала до Центральной Азии. Его мама Ресуде Решитова вспоминала, что ее отец был имамом. В поселке Ай-Серез, который после депортации лишили крымскотатарского названия, и теперь это Междуречье, он преподавал основы религии и крымскотатарский язык. В 1944-м семья попала на Урал, где коменданты Отдела спецпоселений НКВД собирали списки депортированных.

«Если сейчас к нам придут и спросят о твоей профессии, скажи, что ты точишь пилы, не говори, что ты имам, — учил дедушку Халилова его брат. — Я дам тебе точило». 

Но имама вызвали в комендатуру, откуда он не вернулся. Гораздо позже семья узнала, что он провел восемь лет в колонии в Ярославской области.

Эта семейная память оказала на Халилова огромное влияние. Спустя 75 лет он писал в одном из редких тюремных писем: «Нам, потомкам репрессированного крымскотатарского народа, живущим в наши смутные времена, представилась возможность не только услышать от наших родных и близких, что такое заговор, огульные обвинения, сфабрикованные уголовные дела, иллюзионистские суды, но и самим ощутить “медвежью заботу” спасителей, пораженных имперскими амбициями. В результате оказанного внимания и нам приходится пройти тот путь, который был пройден нашими несломленными предшественниками».

Но в 1990 году, когда он вернулся в Крым, до этого было еще далеко. Он поселился в поселке Изобильное Алушты и занялся ремонтом грузовиков. В мастерской постоянно крутился шестилетний мальчик, с которым Халилов быстро подружился. Мальчик жил с мамой Умидой, узбечкой из Ташкента, которую подруга позвала в Крым, когда та развелась, оставшись одна с четырьмя детьми на руках. Вечером, после работы поваром, уставшая Умида спрашивала сына, где он провел весь день.

«Мы с дядей ремонт машины делаем», — отвечал сын, весь черный от машинного масла. Умиде было спокойно: сын с дядей, она думала, что это кто-то пожилой. «Чем вы занимаетесь?» — расспрашивала она сына. «Вы когда уходите, я в мастерскую к дяде иду. Мы с ним пьем чай, потом пьем кофе, потом делаем ремонт машины. Обед, намаз делаем. Потом поспим, я пиалушки помою, еще ремонт делаем», — отчитывался сын.

Вскоре дома стали появляться фрукты, халяльная колбаса. «Мы с дядей ходили в мечеть в пятницу, намаз делали, а на обратном пути мне дядя купил», — объяснял сын.

А потом появился и сам «дядя» и сразу позвал замуж. Оказалось, что это совсем не пожилой парень. «У меня же четверо детей, — тревожилась Умида. — Нельзя так». Халилова это не испугало.

После свадьбы мальчик, который, как шутит Умида, сам создал себе семью, попытался называть Ленура отцом. Тот отказался: «У тебя где-то есть папа, я не смогу им быть, называй, как и прежде, — дядей». 

Умида видит в этом проявление честности мужа. Мальчику сейчас уже 27 лет, и он так и продолжает называть Халилова дядей.

Это были лучшие годы для семьи, «счастливая жизнь», как говорит Умида. Халилов получил клочок земли, на котором, как и прочие крымские татары, стал постепенно из ракушечника строить дом. Экономили для этого на всем, жили в маленькой времянке, зимой мерзли, всё лето проводили на стройке. На своей или чужой, потому что Халилов постоянно помогал соседям. Он собирал помощь для бедствующих семей, организовывал похороны одиноких стариков, мирил поругавшихся супругов, и вскоре его выбрали председателем местной мусульманской общины «Алушта». Теперь ему предстояло заботиться не только о людях, но и о мечети, вокруг которой проходила жизнь общины.

Мечеть

Мечеть «Юкъары Джами» — «Верхняя мечеть» на крымскотатарском — была построена в 1833 году на вершине холма Крепостная горка. В советское время в здании разместили спортивную школу, а в 1994 году украинские власти передали ее общине «Алушта» бессрочно. К тому времени это было обветшалое здание, фактически только стены, внутри от мечети почти ничего не осталось. Община занялась восстановлением, выбрала имама Юсуфа Аширова и председателя Ленура Халилова.

После оккупации Крыма общину перерегистрировали по российскому законодательству. Но когда в 2019 году попытались оформить документы на мечеть, с удивлением обнаружили, что ее передали Духовному управлению мусульман Крыма (ДУМК). Это лояльный российским властям орган регулирования жизни крымских мусульман, который с 1999 года возглавляет муфтий Эмирали Аблаев. В 2014 году он решил остаться на своем месте и поддержал оккупацию полуострова, несмотря на то что до сих пор формально состоит в Меджлисе крымских татар — органе национального самоуправления, который российские власти запретили в 2016 году и признали экстремистской организацией.

Почти сразу после захвата Крыма ДУМК стал давить на независимые мусульманские общины, пытаясь поставить их под свой контроль. Кроме имущественных интересов в этом был и политический резон. В независимых общинах имама выбирают участники, а в свои мечети ДУМК имамов назначает. И эти же назначенные и зависимые имамы участвуют в избрании муфтия, главы Управления, через участие в съезде — Курултае и в работе Совета ДУМК. Эмирали Аблаева бессменно избирают муфтием с 1999 года, после оккупации — уже дважды. Фактически независимые общины — это относительно демократические объединения мусульман, не связанные с российскими властями в лице ДУМК. И именно с ними Управление борется с самого начала оккупации. Одной из таких общин была «Алушта» с руководителем Ленуром Халиловым.

ДУМК редко действовал напрямую, чаще через государственные органы. В 2016 году крымскотатарский бизнесмен и организатор добровольческого подразделения имени Номана Челебиджихана Ленур Ислямов опубликовал заявление с подписью Эмирали Аблаева в «ФСБ, МВД и прокуратуру Крыма». В нем муфтий просит «принять меры реагирования» по отношению к нескольким независимым мусульманским общинам полуострова, которые ДУМК подозревал в причастности к исламской партии «Хизб ут-Тахрир» и «секте хабашитов». Среди 12 перечисленных общин была и «Алушта» с имамом Юсуфом Ашировым. ДУМК публикацию письма проигнорировал, хотя тогдашняя пресс-секретарка Зера Эмирусеин утверждала, что «ни одного доказательства, что муфтий сдает хизбов», нет.

«Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», или «Исламская партия освобождения», — международная исламская организация, основанная в 1953 году в Восточном Иерусалиме. Ее цель — создание на «традиционно мусульманских территориях» единого халифата, но, в отличие от джихадистских организаций, — путем прозелитизма и убеждения собственным примером. Партия отрицает насильственные методы и вместе с тем запрещает скрывать принадлежность к «Хизб ут-Тахрир». Впрочем, ее деятельность довольно сильно отличается в зависимости от страны, но при этом за всю историю партии за ней не было замечено ни одного теракта. В Крыму учение «Хизб ут-Тахрир» стало распространяться с возвращающимися из Центральной Азии крымскими татарами в начале 90-х годов, и к началу 2000-х на полуострове оформилось заметное движение. Партия издавала газету «Возрождение», проводила митинги, съезды и лекции. В Украине партия не была запрещена, и никто своей причастности к ней не скрывал. В России в 2003 году Верховный Суд запретил «Хизб ут-Тахрир» и признал ее террористической организацией. 

Первые уголовные дела заканчивались небольшими и даже условными сроками, но к моменту оккупации полуострова практика преследования членов «Хизб ут-Тахрир» в Поволжье, на Урале и в Сибири стала системной.

В Крыму первые аресты по обвинению к причастности к «Хизб ут-Тахрир» начались в 2015 году и с тех пор не прекращались. За всё время оккупации преследованию по этому делу подверглось более 120 крымских мусульман. Фактически, даже если ДУМК не указывал ФСБ, какие независимые общины и имамов нужно проверить на причастность к исламской партии, он успешно воспользовался ситуацией, чтобы захватить непокорные мечети. Юкъары Джами стала одной из них.

В 2017 году администрация Алушты, невзирая на прошлые решения украинских властей, передала землю под мечетью муфтияту, а через два года Министерство имущественных и земельных отношений Крыма отняло у общины и само здание. «Алушта» пыталась судиться, но безуспешно.

Противостояние нарастало. Муфтият инициировал прокурорскую проверку. Показания юриста ДУМК Ибраима Каймакана потом пригодились ФСБ для уголовного дела. Каймакан утверждал, что в «Алуште» исповедуют не традиционный ислам, а до 2014 года издавали газету «Хизб ут-Тахрир» «Возрождение». Муфтият несколько раз присылал своих имамов, но члены общины их не пропускали. В апреле 2019 года в непокорной мечети неожиданно пропали свет и вода. «Крымэнерго» без объяснений разорвал договор, и общине пришлось подключить генератор. Стало ясно, что муфтият и ФСБ не отступят.

Уголовное дело и суд

В июне 2019 года, сразу после праздника Ураза-байрам, домой к Ленуру Халилову приехали с обыском. Ранним утром семью разбудили оперативники ФСБ в масках, вывели супругу на улицу, а младшего сына подняли с постели, ткнув дулом автомата. Из дома забрали несколько книг, а самого Халилова увезли в управление ФСБ в Симферополе. Его старая мать, которая жила во временном доме вместе с семьей, после этого потеряла память.

Вместе с Халиловым тогда задержали охранника мечети Руслана Месутова из Малого Маяка, а также имама из Малореченского Руслана Нагаева и преподавателя арабского языка Эльдара Кантимирова. ФСБ обвинила их в создании ячейки «Хизб ут-Тахрир». Халилов, по версии обвинения, был руководителем (организация деятельности террористической организации — часть 1 статьи 205.5 УК РФ), остальные — участниками (часть 2 статьи 205.5 УК РФ). Позже им добавили обвинение в подготовке насильственного захвата власти (часть 1 статьи 30 и статья 278 УК РФ) по логике, что призыв к созданию халифата — цель партии «Хизб ут-Тахрир» — на территории Крыма является призывом к свержению российской власти. Никаких терактов или насильственных действий в обвинении нет, следствие пыталось доказать исключительно причастность к «Хизб ут-Тахрир».

Как обычно в таких делах, в Крыму следствие использовало триаду: тайно сделанные аудиозаписи встреч и разговоров в мечети, экспертиза записей, которая интерпретирует их как разговоры членов «Хизб ут-Тахрир», и показания засекреченных свидетелей.

Встречи, которые записывал агент ФСБ, происходили в мечети. Мусульмане периодически собирались, чтобы обсудить между собой разные темы, от религиозных до последних новостей. Скрытую запись для спецслужбы сделал один из участников — Энвер Халилов, его голос отчетливо слышен на пленке. В суде он, давно узнанный всеми участниками, выступал как один из засекреченных свидетелей.

Участники встреч в мечети не упоминали «Хизб ут-Тахрир», но следствию этого и не требовалось. Пленки отдали на экспертизу в Казанский федеральный университет, где Ильшат Мухаметзарипов и Екатерина Палеха, постоянно сотрудничающие с ФСБ по подобным делам, выдали стандартное заключение: темы, которые обсуждались на встрече, общий характер разговоров свидетельствует о принадлежности участников к «Хизб ут-Тахрир». Этого для суда было достаточно.

Халилов и остальные подсудимые на вопрос о причастности к исламской партии отвечать отказались по 51-й статье Конституции РФ и убеждали суд, что никакой террористической деятельностью не занимались и не собирались заниматься. Но для обвинения это не имело значения: в суде прокурор доказывал не возможные теракты, а только причастность к «Хизб ут-Тахрир».

«Я один из оклеветанных и необоснованно обвиненных в “терроризме” политических заключенных. Уже полгода нахожусь в тюрьме, вдыхая ее “ароматы”, — писал Халилов после ареста. — Если вы постараетесь узнать, кто такие политические заключенные мусульмане, то поймете, что они те, кто всегда переживал не за свои личные интересы, а за интересы всего народа… Я благодарен Всевышнему и горжусь тем, что являюсь современником этих людей, что знаю их и живу с ними в одно время».

В середине августа 2021 года Южный окружной военный суд приговорил Халилова и Месутова к 18 годам заключения, Нагаева — к 13 годам и Эльдара Кантимирова — к 12 годам строгого режима. Апелляция в военном суде в подмосковной Власихе оставила приговор без изменений.

К тому времени Халилов был уже тяжело болен.

Болезнь и освобождение

Во время судебного разбирательства Халилова перевезли из Крыма в Ростовскую область и постоянно перемещали по разным СИЗО. В 2022 году у него разболелся зуб, его удалили и при этом заразили вирусным гепатитом С. Это ускорило и без того начавшиеся проблемы с печенью. После апелляции его перевели во Владимирский централ, а затем — в Архангельск, где он должен был сидеть в колонии № 1. Здесь, в Архангельской областной больнице, его наконец продиагностировали. К тому времени состояние стало критическим, он фактически находился на грани смерти.

У Халилова обнаружили, кроме гепатита, рак печени IV степени с метастазами в лимфатические узлы и гипертоническую болезнь. Никакого лечения в связи с онкологическим заболеванием ему предоставить не могли. Врачебная комиссия ФСИН признала, что ни о какой химиотерапии в колонии речи не может быть. Халилов не может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях и нуждается в лечении в специализированном учреждении, говорилось в выводе комиссии.

В конце августа 2025 года дело Халилова об освобождении из-за болезни рассматривал Исакогорский райсуд Архангельска. Решение не вызвало никаких претензий у прокуратуры и было без проблем принято судьей Натальей Белой. Халилову оставили полтора года надзора и отпустили на свободу.

Он был обессилен, его мучили боли, он мог передвигаться только с тростью, но к 23 августа он был обязан приехать в Крым. В Архангельске ему выдали билет с пересадкой в Москве, и он отправился домой.

Свобода на один месяц

Из Архангельска по чужому телефону он набрал жену: «Я еду домой. Связи не будет, я выйду на Казанском вокзале, и на следующий день — поезд в Симферополь. Если будет возможность в дороге, я еще позвоню». Умида Худойбердиева сначала не поверила, но через некоторое время муж позвонил снова. Он был уже в Москве, стоял на Казанском вокзале без денег, телефона, совершенно один. Умида сразу же занялась помощью.

В Москве работает таксистом старший сын Худойбердиевой. Она попросила его приехать на вокзал и забрать отчима. Он привез продукты и на несколько часов отвез Халилова к себе домой.

23 августа, как и было предписано, Халилов приехал домой. К жене, которая не видела его семь лет, он приехал с букетом цветов.

После праздника встречи, который устроили ему в Крыму, начались бесконечные походы в больницу и уголовно-исполнительную инспекцию для надзора. Его состояние проверили еще раз и отправили на химиотерапию, которую он начал проходить в медцентре «Генезис» в Симферополе. К концу октября его внесли в число тех, кто может бесплатно получать противовирусные препараты для лечения гепатита, и подтвердили инвалидность. На октябрь ему назначили операцию.

Семья постепенно свыкалась с мыслью, что разлука закончилась, когда на почту пришло письмо для Халилова. Умида забрала его, принесла домой — это было оповещение, что архангельская прокуратура, которая до этого поддержала освобождение Халилова, решила оспорить решение суда. Наличие болезни, говорилось в заявлении прокуратуры, не является безусловным основанием для освобождения по такому тяжелому обвинению, как «терроризм», и с таким огромным неотбытым сроком заключения, который должен завершиться только в 2037 году. Две недели после этого Ленур и Умида ждали, что в любой момент его вновь заберут.

14 октября Архангельский областной суд действительно отменил решение об освобождении, и меньше чем через месяц за Халиловым вновь приехали. На этот раз только трое сотрудников ФСБ в штатском. На этом его лечение остановилось.

Но Халилов и его адвокаты продолжали бороться. 21 ноября Комитет ООН по правам человека в ответ на его жалобу применил процедуру срочных временных мер. Он потребовал от России обеспечить Халилову регулярное лечение и обследование онкологами, а если это невозможно сделать в условиях колонии — срочно выбрать альтернативу содержания под стражей, то есть отпустить для лечения домой.

Никакого ответа на это от России не последовало, в судьбе Халилова долгое время ничего не менялось. Родственники и адвокаты обратились в Совет по правам человека, Генпрокуратуру, Росздравнадзор с просьбой провести проверку, могут ли Халилова лечить от рака в условиях тюремной больницы. Наконец, когда он уже вернулся в больницу при архангельской колонии, защита попросила хотя бы перевести его в обычную гражданскую больницу. Всё время после повторного ареста Халилову давали лишь обезболивающие, ему становилось всё хуже.

Сейчас Халилов сильно похудел, он уже не может передвигаться самостоятельно, быстро теряет зрение. Но, кажется, жалобы, а возможно, и требование Комитета ООН возымели какое-то действие. Халилова вывезли в гражданскую больницу, чтобы сделать компьютерную томографию и МРТ. Новая диагностика понадобилась для очередного заседания суда 20 октября. Тот же самый Исакогорский райсуд Архангельска рассмотрит просьбу освободить Халилова в связи с болезнью (по 81-й статье УК РФ).

Умида Худойбердиева перебралась поближе к Архангельску, чтобы в любой момент приехать к мужу или за ним. Она постоянно ждет звонка, иногда плачет, но сам Халилов во время редких созвонов успокаивает ее: «Вам, может, лучше меня сейчас и не видеть. А то будете плакать, а вам болеть нельзя, вам еще за мной присматривать».

Конец «Алушты»

После ареста Халилова община «Алушта» выбрала нового председателя — Руслана Эмирвалиева. В мае 2020 года его оштрафовали за публикацию на своей странице во «ВКонтакте» фотографии флага с шахадой — традиционным мусульманским выражением: «Нет Бога кроме Аллаха». Экспертиза следствия посчитала, что это символика «Хизб ут-Тахрир». Сразу после суда Минюст потребовал исключить Эмирвалиева из общины. Его преемника Абдула Гафарова затаскали по допросам о финансировании общины, о книгах, которые периодически находили в мечети во время обысков.

Весной 2021 года для обыска в мечеть пришли не только сотрудники ФСБ, Центра «Э» и прокуратуры, но и муфтията. Нашли несколько книг, которые забрали для экспертизы, но вопросы имаму и председателю общины задавали о том, на чьи деньги мечеть была отреставрирована много лет назад. Общину оштрафовали.

Имама Юсуфа Аширова штрафовали дважды: проведение пятничных проповедей без разрешения муфтията признали незаконной миссионерской деятельностью. Вскоре его отстранили от деятельности полностью, а общину «Алушта» ликвидировал российский Минюст. На одну из пятничных молитв назначенный муфтиятом имам приехал в сопровождении полиции. Помешать ему уже никто не мог, мечеть была захвачена.