Поход, закончившийся уголовным делом
Альпинист Михаил Семёнов объявил голодовку в ШИЗО подмосковной колонии. Главное
38-летнего альпиниста Михаила Семёнова приговорили к году колонии-поселения за незаконное пересечение границы России с частично признанной Абхазией во время горного похода. Несмотря на инвалидность II группы, он отбывает наказание в подмосковной Электростали и не получает должной медицинской помощи. 2 ноября Семёнов объявил голодовку. По его словам, в колонии он подвергается моральной травле, в том числе со стороны других осужденных. Свои жалобы и объяснительные он передал защитнику.
Как горный поход обернулся уголовным делом и почему альпинист неоднократно оказывался в штрафном изоляторе — в материале «Новой газеты Европа».
Переход границы
Михаил Семёнов — 38-летний альпинист из Карачаево-Черкесии, мастер спорта и кавалер медали «За спасение жизни». В 2024 году он вместе с другим альпинистом, Никитой Семёновым, отправился в горный поход в районе ущелья реки Улу-Муруджу. Маршрут проходил через перевал Восточный Клухори, где находится государственная граница России с частично признанной Абхазией.
Михаила Семёнова обвинили в незаконном пересечении государственной границы группой лиц по части 3 статьи 322 УК РФ. Его супруга Екатерина Семёнова объясняла журналистам, что в горной местности граница не всегда очевидна даже для опытных путешественников.
«Он альпинист, а 99% альпинистов, ходящих по Кавказу, время от времени нарушают границу, поскольку в горах ее проследить трудно»,
— говорила она.
Екатерина также рассказывала, что у ее мужа сложились плохие отношения с некоторыми силовиками. По ее словам, это было связано с тем, что сотрудники правоохранительных органов закрывали глаза на платный доступ туристов к пограничному Клухорскому перевалу. Как утверждала женщина, такую возможность предоставляло руководство заповедника.
Суд
18 февраля 2026 года Карачаевский районный суд признал Михаила Семёнова виновным и назначил ему один год лишения свободы в колонии-поселении. Его напарник по походу получил условный срок.
18 мая 2026 года Семёнов получил официальное подтверждение инвалидности II группы. Проблемы со здоровьем у мужчины начались задолго до заключения. В 2017 году он перенес тяжелую черепно-мозговую травму и был в коме. Позднее у него обнаружили серьезные нарушения сердечного ритма, в том числе желудочковую тахикардию. С 1 по 18 июля у альпиниста была запланирована программа восстановления в Пятигорской клинике Северо-Кавказского федерального научно-клинического центра ФМБА России. 3 июля Семёнов направил в управление ФСИН по Московской области заявление с просьбой перенести срок прибытия в колонию на 19 июля. Екатерина утверждала, что в ведомстве мужу разрешили продолжить реабилитацию. При этом предписание о необходимости самостоятельно прибыть в колонию-поселение № 3 в подмосковной Электростали не позднее 7 июля Семёнов получил только 1 июля, когда уже находился в Карачаево-Черкесии.
9 июля УФСИН объявило Семёнова в розыск. В тот же день его задержали в ауле Хурзук, где он параллельно с восстановительной программой обучал клиента навыкам альпинизма. О задержании Екатерина узнала от знакомого.
«Я сижу дома в Теберде, звонит наш друг и говорит, что мужа забрали. Я обзвонила все СИЗО и отделения полиции, но мне никто не говорил, что он у них, пока я не пришла в отделение Следственного комитета в Карачаевске и подала заявление о пропавшем муже. Он тут же чудесным образом нашелся в отделении полиции в Карачаевске»,
— рассказывала она «Кавказскому узлу».
От СИЗО до колонии
После июльского задержания Семёнов оказался в следственном изоляторе Черкесска. По словам его супруги, уже там альпинист столкнулся с проблемами при получении медицинской помощи и попытках обжаловать условия содержания.
Семёнов неоднократно обращался с жалобами на действия сотрудников СИЗО. Однако, как утверждала Екатерина, заявления мужа не всегда принимали и регистрировали, а за попытки добиться соблюдения своих прав ему угрожали дисциплинарными взысканиями.
За время содержания в Черкесске Михаилу дважды вызывали скорую помощь. 28 июля, по словам супруги, медицинскую бригаду не пропустили через контрольно-пропускной пункт. Уже на следующий день Семёнова поместили в карцер. Формальным основанием стало нарушение распорядка: сотрудники СИЗО утверждали, что после утреннего подъема он продолжал лежать. Сам альпинист с обвинением не согласился и отказался подписывать соответствующие документы. Екатерина связывала это взыскание с попытками мужа жаловаться на условия содержания.
«В связи с последовательностью событий мы связываем применение дисциплинарного взыскания в том числе с его активными попытками жаловаться на условия содержания и действия сотрудников», — также рассказывала она «Кавказскому узлу».
По словам супруги, Семёнова посещали представители Общественной наблюдательной комиссии (ОНК), однако их визит не привел к заметным изменениям. Екатерина утверждала, что члены комиссии смеялись над рассказами ее мужа и не отнеслись к жалобам всерьез. В августе альпиниста этапировали в СИЗО Ногинска Московской области, откуда он должен был отправиться в колонию-поселение № 3 в Электростали. Но и там, по словам Екатерины, условия содержания оставались тяжелыми.
В камере, рассчитанной на 12 человек, находились 13 заключенных, поэтому отдельного спального места хватало не всем. Семёнову, как утверждала супруга, выдали грязный матрас со следами рвоты, слюны и других загрязнений. Кроме того, он продолжал сталкиваться с трудностями при подаче заявлений, а сотрудники учреждения отказывались представляться.
Колония-поселение
К началу сентября Семёнова перевели в колонию-поселение № 3 в Электростали. Там, по словам его супруги, проблемы продолжились. Михаил пытался отстаивать свои права, подавал обращения администрации учреждения и добивался возможности передавать необходимые документы адвокату. Однако встречи с защитником проходили через стекло.
10 сентября Электростальский городской суд отказал Семёнову в условно-досрочном освобождении. Суд счел, что осужденный еще не отбыл необходимую часть наказания, поскольку начал отбывать срок 9 июля 2026 года.
14 сентября, как сообщало «Слово защите» со слов Екатерины,
сотрудники колонии обыскали личные вещи Семёнова в его отсутствие. Во время обыска у него забрали заявления и обращения, ранее направленные администрации учреждения. Кроме того, по информации проекта, осужденному присвоили отметку о склонности к побегу.
16 сентября Михаил потерял сознание во время поверки. На следующий день, около половины десятого вечера, ему, как утверждается в жалобах, отказались вызвать скорую. 20 сентября ситуация повторилась. По сведениям близких, у Семёнова падало давление до 80/60, болело сердце, он чувствовал сильную слабость. Всего за время пребывания в колонии семья зафиксировала не менее десяти случаев потери сознания.22 сентября Семёнова впервые поместили в ШИЗО колонии. К тому моменту Екатерина уже неоднократно жаловалась на отсутствие медицинской помощи. В начале октября альпиниста всё же направили на обследование. 2 октября его осмотрели невролог и кардиолог. Врачи обсуждали необходимость госпитализации. 5 и 6 октября Михаилу сделали МРТ и электроэнцефалографию (ЭЭГ). Последняя показала очаговую эпилептиформную активность — изменения электрической активности мозга, которые могут быть связаны с риском судорожных приступов. Врачи рекомендовали консультацию эпилептолога.
8 октября Семёнова направили в дневной стационар неврологического профиля. Но лечение продлилось недолго. 15 октября его выписали и вернули в колонию.
Уже на следующий день, 16 октября, Михаил снова оказался в ШИЗО. По словам его супруги Екатерины, поводом для одного из октябрьских взысканий стал ранний завтрак. В день поездки в больницу Михаил проснулся в 5:20 утра, чтобы выпить чай и поесть перед дорогой. Выезд был назначен на семь утра, а официальный подъем в колонии начинался только в шесть. Сотрудники учреждения сочли это нарушением режима.
19 октября Михаил вышел из изолятора. На фотографии, которую Екатерина передала проекту «Слово защите», у него заметен кровоподтек под глазом.
21 октября Екатерина попыталась организовать осмотр мужа самостоятельно. Она вызвала платную бригаду скорой помощи, которая приехала к колонии примерно в 10:30. Но, согласно документам семьи, медиков не пропустили на территорию учреждения.
На следующий день, 22 октября, Семёнова снова отправили в ШИЗО. Спустя 10 суток ему продлили срок нахождения в ШИЗО.
2 ноября Михаил Семёнов объявил голодовку. Он передал защитнику, что его «морально травят в том числе и в кругу других осужденных».