Ялта в дельте Жемчужной реки
Впервые в истории лидеры США, России и Китая провели встречу на троих. На что рассчитывал каждый из них?
В китайском Шэньчжэне 18–19 ноября собрались лидеры стран Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). Но всё внимание оказалось приковано не к самому саммиту, а лишь к одному из событий на полях: первой в истории трехсторонней встрече лидеров США, Китая и России.
Идею, по данным газеты The Wall Street Journal, предложил Владимир Путин, который рассчитывал обсудить украинскую тему без Украины и видел в этой встрече вторую Ялтинскую конференцию, то есть подобие совещания 1945 года, на котором Сталин, Рузвельт и Черчилль договорились о послевоенном устройстве мира и заложили основы советского господства в Восточной Европе. Трамп стремился поговорить о ядерном оружии и Иране. А хозяин встречи, судя по сигналам из Пекина, не хотел обсуждать ни то ни другое.
О том, почему встреча в Шэньчжэне — мегаполисе в дельте Жемчужной реки (Чжуцзян) — изначально была обречена на то, чтобы оставить после себя разве что общий снимок трех лидеров, — в материале «Новой газеты Европа».
Давление на Пекин
О перспективах встречи трех лидеров в Кремле говорили несколько месяцев. Помощник президента РФ Юрий Ушаков рассказывал, что Путин и Си обсуждали идею еще на саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), который состоялся 31 августа — 1 сентября в Бишкеке.
Инициатива сразу привлекла всеобщее внимание. Как подсчитало агентство Associated Press (AP), Трамп и Путин до Шэньчжэня встречались семь раз, Трамп и Си — восемь, а Си и Путин — больше 40 (сам китайский лидер 18 ноября назвал цифру 50, внеся в зачет и переговоры по видеосвязи). А вот трехсторонней встречи лидеров США, РФ и Китая не было ни разу в истории.
Подготовка ускорилась после телефонного разговора Путина и Трампа 9 октября. Как сообщила The Wall Street Journal, именно тогда Путин предложил собеседнику саммит на троих. Целью Москвы, по данным газеты, было обсуждение (что принципиально важно — без президента Украины Владимира Зеленского) перспектив мирного соглашения на выгодных Кремлю условиях.
3 ноября газета Financial Times со ссылкой на источники сообщила, что Вашингтон и Москва вместе уговаривают Пекин согласиться на встречу. При этом собеседник издания, знакомый с логикой Кремля, признал: содержательных переговоров по Украине всё-таки в Москве не ждут. Там считают, что Пекин предпочел бы подключиться на финальном этапе, когда мирное соглашение станет реальной перспективой. То есть точно не сейчас.
Воздействие на Пекин шло с двух сторон, рассказал «Новой-Европа» китаист, эксперт аналитического центра NEST Алексей Чигадаев. Американцы, по его словам, давили сильно, а Москва вела свою медиакампанию: пресс-секретаря президента РФ Дмитрия Пескова, Юрия Ушакова и других российских чиновников постоянно спрашивали о встрече, и регулярно кто-то из них об этом высказывался. Эксперт не сомневается, что эти слова переводили на китайский и доносили до Пекина. «При этом всё было очень мягко: мы понимаем, что встреча нужна, но оставляем это на усмотрение китайской стороны», — пересказал он позицию Москвы.
Не расстраивать Трампа
Постепенно разговоры о том, быть ли встрече, сменились дискуссиями о ее сценарии. 9 ноября The Wall Street Journal со ссылкой на источники сообщила, что Пекин настаивает на жестком регламенте: каждый из трех лидеров зачитывает заранее подготовленное заявление, а места для дискуссии почти не остается. Администрация Трампа добивалась более свободного формата. В итоге лишь 16 ноября МИД КНР официально объявил: встрече быть. При этом Financial Times уточнила, что встречу всё-таки решили провести без заранее согласованной повестки.
Представитель китайского МИД Мао Нин анонсировала переговоры как событие, имеющее «прорывное значение»: лидерам, по ее словам, предстояло подробно обсудить, как сохранить мир и обеспечить стратегическую стабильность в отношениях великих держав.
Алексей Чигадаев увидел в этом «радикальную смену отношения» к инициативе: «Китайцы изначально очень сопротивлялись. Не было повестки, не было никаких заявлений — просто потому, что эта встреча была не нужна», тем более что двусторонние переговоры (Си и Трампа, а также Си и Путина) всё равно бы состоялись в любом случае. Но в итоге, продолжил эксперт,
Пекин понял, что встреча неизбежна, и решил ее контролировать — представить как переговоры лидеров трех ответственных ядерных держав. «Китайцы за три дня до встречи перехватили повестку и решили представить это как престижный дипломатический акт»,
— резюмировал Чигадаев.
Директор Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Александр Габуев в разговоре с «Новой-Европа» объяснил согласие Пекина тем, что китайская сторона не хотела расстраивать Трампа и отказывать ему. «Проведут формальную встречу, попьют чаю, скажут что-то о мировой ответственности, вставят тезисы про идеи Си Цзиньпина о мировом управлении. И на этом всё закончится», — спрогнозировал эксперт итоги саммита.
Ялта 2.0?
Тем временем Юрий Ушаков накануне встречи назвал трехсторонние переговоры «самым забойным мероприятием» программы в Шэньчжэне и сказал, что текст совместного заявления трех лидеров «рождается в тяжелой дипломатической работе»: Москва передала свои соображения Пекину, у китайской стороны были собственные мысли, а еще надо было согласовать всё с Вашингтоном.
Чего Москва хотела бы в идеале, писала The Wall Street Journal: по словам источника газеты, Путин видел в этой встрече «вторую Ялту» — с разделом мира на сферы влияния, как на конференции 1945 года с участием лидеров СССР, США и Великобритании.
Кем Владимир Путин видел себя в этой мизансцене, показал эпизод, случившийся за две недели до саммита. 4 ноября российский лидер посетил в московском Манеже выставку «Христианская традиция. Наши дни». Происходившее там описал биограф Путина Андрей Колесников. Российский лидер обратил внимание окруживших его подростков на бронзовую миниатюру с сидящими Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем: «А вот руководители трех главных государств собрались вместе, чтобы обсудить, как обустроить мир после войны». Сам журналист, по его признанию, в этот момент думал, «отольют ли такую же миниатюру по тому же поводу после встречи в Шэньчжэне». Изобразительное искусство, впрочем, событие опередило: 12 ноября российский художник Алексей Сергиенко представил картину «Шэньчжэнь, 26» с Трампом, Путиным и Си.
По словам Александра Габуева, параллели с «Ялтой» не выдерживают никакого сопоставления с реальностью. В 1945 году встречались лидеры коалиции, побеждавшей в мировой войне, которая действительно перекроила миропорядок. У трех крупнейших держав было много общего и в повестке, и в видении будущего. Договоренности о послевоенном устройстве Европы и будущей ООН опирались на глубокую экспертную проработку. А сами участники могли диктовать свою волю многим другим.
«Сейчас власть в мире распределена гораздо более широко», — отметил эксперт и обратил внимание на то, что две страны из трех увязли в войнах: Россия пятый год «бьется за Малую Токмачку», а США не могут добиться своих целей в Иране.
Кроме того, продолжил Габуев, у трех участников нет общего видения по основополагающим вопросам: разночтения есть даже между Россией и Китаем. Да и играют они, резюмировал эксперт, в разных лигах: Китай и США — полноценные сверхдержавы, а Россия — «сверхдержава только по размеру своего стратегического ядерного арсенала».
Публично Кремль от параллелей с «Ялтой» открещивался. «Говорить о том, что кто-то будет собираться и решать судьбы всего мира, — это не соответствует позиции президента Путина», — отмечал Песков. Не подходила эта рамка и Пекину: по данным Financial Times, Си хотел избежать сравнений с «Ялтой». Взамен обе столицы предложили другое историческое обрамление. Мао Нин напомнила, что три страны — постоянные члены Совбеза ООН и вместе сражались во Второй мировой, а Ушаков сообщил, что в основу встречи положены совместная роль трех стран в войне с нацизмом и их сотрудничество при создании ООН.
Так или иначе Кремль вполне мог записать себе в актив и куда более скромный по сравнению с Ялтинской конференцией итог: само участие в таком саммите поднимало статус России до уровня США и Китая, а также показывало отсутствие дипломатической изоляции Москвы. Именно так, отмечало агентство AP, на встречу и смотрели в Кремле. «Это очень лестная для российского руководства оптика: Путин сидит в эксклюзивном клубе за одним столом с главами двух крупнейших держав», — согласился с такой оценкой Александр Габуев.
Большая красивая победа
Что же касается приоритетов Трампа, то в октябре он говорил журналистам о готовности к трехсторонним переговорам о ядерном оружии. Директор Проекта по ядерным вопросам вашингтонского Центра стратегических и международных исследований (CSIS) Хизер Уильямс в связи с этим напоминала, что соглашение о контроле над вооружениями — личная амбиция Трампа «как минимум с середины 1980-х годов», а эта встреча могла стать для него одним из последних шансов добиться прорыва.
По словам Александра Габуева, при обсуждении в таком кругу одной лишь ядерной темы Россию можно было считать релевантным участником: «Она может что-то сказать [по другим вопросам. — Прим. ред.], но она не игрок ни в глобальной гонке искусственного интеллекта, ни, допустим, с точки зрения устойчивости цепочек поставок». Однако, добавил эксперт,
заранее было ясно, что договориться о чем-либо существенном не было шансов: серьезной проработки встречи не велось, а значит, и решений ждать не стоило.
В ноябре Трамп добавил в предполагаемую повестку еще и иранскую тему. А вот украинский вопрос из разговора втроем в Вашингтоне поначалу вычеркнули: американские чиновники дали понять, что Трамп не намерен обсуждать это в Шэньчжэне. Сам президент, впрочем, 16 ноября, перед вылетом в Азию, заявил журналистам: «Поговорим о моей любимой теме — Украине».
— Трампу, как всегда, нужна большая красивая победа, — заявил «Новой-Европа» Алексей Чигадаев. — Первое, что приходит на ум, — ядерное разоружение: было бы здорово, если бы с Китаем и с Россией можно было такую сделку заключить.
Но такая сделка, соглашается Чигадаев, была маловероятна, поэтому второй важной целью был обозначен Иран, обсудить ситуацию вокруг которого можно и с Россией, и с Китаем.
Картинка без издержек
Меньше всех встреча на троих была нужна хозяину саммита. 30 октября в Пекине президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер заговорил с Си о встрече по Украине и, по собственным словам, увидел на лице собеседника замешательство. Как Штайнмайер рассказал телеканалу ARD, Си ответил, что три президента, вероятно, встретятся в Шэньчжэне, но не ради Украины: это европейский конфликт, и за стол должны сесть европейцы.
Как поясняла Ева Зайверт, старший аналитик берлинского Института изучения Китая им. Меркатора, Пекин выигрывал, имея дело с Вашингтоном и Москвой по отдельности, и сам настаивал, что в мирном процессе должны участвовать и Россия, и Украина, — так что саммит трех держав об Украине без Киева подорвал бы обе позиции.
Недовольство, что неудивительно, высказывали и в Киеве. «Очень не хочется, чтобы это была “Ялта — 2, 3, 4”, когда идет перераспределение влияния», — говорил журналистам Владимир Зеленский. Выгоды для Китая в таком формате он, по его словам, не видел, зато «точно» видел выгоду для РФ.
Не устраивала Пекин и ядерная тема. «Ядерные силы Китая совершенно несопоставимы по масштабу с американскими и российскими. Требовать на нынешнем этапе участия Китая в так называемых трехсторонних переговорах Китая, США и России о ядерном разоружении несправедливо, неразумно и неосуществимо», — заявила Мао Нин еще 16 октября (о позиции Пекина «Новая-Европа» неоднократно писала в 2026 году в текстах про развал глобальной системы контроля над стратегическими вооружениями).
По мнению Александра Габуева, уже сейчас можно было бы инициировать хотя бы предварительную дискуссию с участием как чиновников, так и неправительственных экспертов трех стран и начать «долгую кропотливую работу»: представить, как будет выглядеть мир к середине 2030-х годов, когда крупных ядерных арсеналов станет три, режим нераспространения продолжит размываться, а на стратегическую стабильность будут влиять кибертехнологии, искусственный интеллект и множество неядерных гиперзвуковых средств. Но вдаваться в такие глубины Трамп, Си и Путин, по прогнозу Габуева, «естественно», не собирались.
Вот и поговорили
Три лидера впервые увиделись в Шэньчжэне вечером 18 ноября, перед торжественным приемом в честь участников саммита. Они пожали друг другу руки и кратко переговорили, после чего настало время для общей фотографии. Си Цзиньпин рукой указал Путину место, и выяснилось, что они будут стоять не рядом. Между ними оказалась супруга китайского лидера Пэн Лиюань. А вот Трамп продолжил стоять по правую руку от Си. Судя по распространенной пресс-службой Кремля видеозаписи, Владимир Путин такой расстановкой остался не вполне доволен, хотя нормам протокола она соответствовала: речь все равно шла о второй по престижности позиции. При этом на следующее утро, перед пленарным заседанием АТЭС, на совместном фотографировании Путина поставили справа от Си, а Трампа — слева.
Перед трехсторонней встречей в расписании Путина и Трампа нашлось время для переговоров на двоих. Американский лидер назвал своего собеседника другом и заявил собравшимся в комнате журналистам: «У нас [с Путиным. — Прим. ред.] на протяжении многих лет сложились отличные отношения. Мы знакомы уже давно, и я думаю, что из этого может выйти много замечательного». Встреча продолжалась около 40 минут. Как рассказал Юрий Ушаков, основной темой обсуждений стала война в Украине — видимо, чтобы на трехсторонней встрече не ставить ее в центр повестки.
Встретившись с Путиным, Дональд Трамп направился на переговоры с Си Цзиньпином. А потом наконец настало и время для трехсторонней встречи — той самой, которая, по версии китайской стороны, должна была иметь «прорывное значение».
Си Цзиньпин, открывая встречу, такой тон поддержал: заявил о «поистине рубежном характере» переговоров и назвал главной темой «поддержание мира во всем мире и содействие стратегической стабильности отношений крупных государств». «Мы процветаем и страдаем вместе как единое целое, живём одной и той же судьбой», — добавил китайский лидер, обращаясь к своей давней (и довольно размытой) концепции Сообщества единой судьбы человечества. Особую ответственность в этой «глобальной деревне», добавил Си, несут «крупные государства». То есть, видимо, как раз Китай, США и РФ.
Владимир Путин тему продолжил, рассказав об общих интересах в «борьбе с угрозами и вызовами современности: это международный терроризм, транснациональная организованная преступность и так далее». «Безусловно, нам стоит обсудить и глобальные, и региональные экономические связи, продовольственную безопасность и энергетическую», — добавил он деталей насчет повестки
В том же духе — о том, что три лидера «пишут историю», встречаясь в Шэньчжэне, а диалог предельно важен, ведь «мир никогда не достигался отказом от переговоров», — высказался и Трамп. При этом приоритеты он расставил несколько иначе: призвал Россию, США и Китай объединить усилия для предотвращения распространения ядерного оружия, выступил за обсуждение войны в Украине, а также обрушился с критикой на «глобальные неподотчетные организации» — такие как Международный уголовный суд (МУС), который «совершенно не контролирует себя» и «полностью отошел от своей юрисдикции». Владимир Путин, в отношении которого МУС выписал ордер на арест, ухмыльнулся и одобрительно покачал головой.
Переполненные пафосом заявления перед встречей резко контрастировали с, мягко говоря, невыдающимися итогами. Внимание СМИ, например, привлекло заявление Си о том, что «ядерное оружие — это дамоклов меч, нависший над человечеством», и «его следует полностью запретить и окончательно уничтожить, чтобы в итоге построить мир без ядерного оружия». Но де-факто в этом заявлении не было ничего нового: за это же китайский лидер выступал, например, еще в 2017 году. Но и тогда, и сейчас звучали оговорки «в итоге» и «со временем». Уничтожать ядерное оружие в сколь-либо обозримом будущем не готова ни одна сторона. Использованная Си Цзиньпином формула «ядерную войну нельзя выиграть, и её нельзя развязывать» также кочует из заявления в заявление (а впервые она была закреплена на бумаге еще Рональдом Рейганом и Михаилом Горбачевым в 1985 году).
Эта же тема упомянута и в совместном заявлении по итогам встречи, продолжавшейся полтора часа. Там без каких-либо подробностей говорится, что «три страны будут вести диалог по снижению ядерных рисков и предотвращению распространения ядерного оружия». Это четвертый и последний пункт необычно короткой для «исторической» и «поистине рубежной» встречи декларации.
В первом пункте говорится, что Россия, Китай и США привержены реформированию ООН, чтобы она «могла более эффективно реагировать на глобальные вызовы и соответствовать своей основополагающей миссии». Во втором (также без каких-либо деталей) — о том, что три государства «планируют увеличить производство и поставки продуктов нефтепереработки на благо всех стран». Третий же пункт посвящен тому, о чем говорил Трамп: «Международный уголовный суд и другие аналогичные структуры не должны злоупотреблять своими полномочиями». Вместо того, чтобы, как выразился президент США, «писать историю» в Шэньчжэне, три лидера всего лишь зафиксировали на бумаге несколько банальных тезисов.
Главный собеседник
О приоритетах Пекина позволил судить наглядно китайский протокол — и речь не только об уже упоминавшемся фотографировании. Путин прилетел в Шэньчжэнь около двух часов ночи 18 ноября, и у трапа его встретил Цай Ци — член Постоянного комитета Политбюро ЦК Компартии Китая и фактически глава аппарата Си Цзиньпина. На тот момент это был самый высокий уровень встречи среди прибывших на саммит иностранных лидеров. Но Трампа, прилетевшего во второй половине дня, Си встретил в аэропорту лично.
Для Си Цзиньпина главный двусторонний сюжет действительно был связан не с Россией, а с США. Торговое перемирие, о котором Трамп и Си договорились 30 октября 2025 года в Пусане (Республика Корея), должно было закончиться 10 ноября 2026-го, но в сентябре его продлили на два месяца.
Как объяснял министр финансов США Скотт Бессент, Китай исправно закупал обещанные 25 млн тонн американской сои, но с другими агрозакупками, примерно на 17 млрд долларов, немного отставал от графика. Перед саммитом тон стал жестче. В начале ноября Бессент, как сообщила газета The National, призвал вице-премьера Госсовета КНР Хэ Лифэна выполнить пусанские обязательства «полностью и немедленно».
У Пекина было встречное условие. «Китай всегда был открыт к расширению закупок сельхозпродукции у США, но при условии, что будет реализована достигнутая сторонами договоренность о взаимном снижении пошлин “30 млрд на 30 млрд”», — заявила 5 ноября представитель Министерства коммерции КНР Хуан Лин. Речь о товарах на 30 млрд долларов с каждой стороны, пошлины на которые США и Китай в сентябре договорились снизить в рамках деятельности нового двустороннего органа — Совета по торговле (Board of Trade). Иными словами, Пекин давал понять, что эта договоренность пока остается на бумаге.
Для Трампа встреча с Си также была несравнимо важнее, чем с Путиным. Объяснение — среди прочего в торгово-экономической статистике. Китай остается третьим по величине торговым партнером США: в январе — сентябре на него пришлось 6,5% американской торговли товарами. От Пекина зависят поставки редкоземельных металлов и доходы американских фермеров.
Российско-китайская торговля по объему уступает американо-китайской (228,1 млрд долларов против 559,7 в 2025 году), хотя и заметно растет. За январь — октябрь товарооборот РФ и КНР увеличился на 32,1%, до 242,49 млрд долларов. В РФ идут в первую очередь легковые автомобили: в первом полугодии их экспорт вырос на 150%, до 448 тысяч штук. Китай же нарастил закупки российских энергоресурсов, так как война с Ираном осложнила поставки нефти и газа с Ближнего Востока.
Китайский праздник
Энергоносители, по мнению Алексея Чигадаева, — главный козырь Москвы и в регионе в целом, поэтому Путину было с чем ехать на саммит в Шэньчжэнь. Эксперт отметил, что раньше АТЭС был для Москвы «периферией», а нынешняя встреча стала продолжением июньского саммита Россия — АСЕАН в Казани, куда приехали высокопоставленные представители всех стран ассоциации.
— Почему они — вообще-то, партнеры США — приехали в Россию? Потому что нужны энергоресурсы, потому что Ормузский пролив почти закрыт, потому что американцы начали войну, — пояснил эксперт. — Теперь Россия находится в положении страны, которая может продавать газ, нефть, уголь, удобрения… И это поставки, которые невозможно перекрыть: путь всегда найдется.
Вопрос в том, надолго ли такое положение дел.
— Сейчас это разовые акции: у нас нет нефти, удобрений, угля — Россия, помоги! Ну, не помоги — продай по рыночной стоимости, здесь нет никакой благотворительности, — рассуждал Чигадаев. — А вот завтра Ормузский пролив откроют — и что?
Поэтому, по словам собеседника «Новой-Европа», «сейчас важно понять, будут ли у России какие-то долгосрочные проекты» в регионе. Пока такой большой проект, по сути, один: «Росатом» договорился построить во Вьетнаме АЭС.
«Большой историей», отметил Чигадаев, саммит был и для Китая:
— Страна третий раз принимает подобное мероприятие: первый — прямо перед тем, как вступил в ВТО, второй — когда у власти уже был Си Цзиньпин. И вот сейчас это демонстрация успеха, достигнутого при Си.
За год китайского председательства, по данным агентства «Синьхуа», в стране прошло больше 300 встреч и мероприятий АТЭС. Китай продвигал свободную торговлю, экономическую интеграцию и идею Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли, которая, по словам эксперта, «витает в воздухе», но ощутимого результата пока не дала. Странам Юго-Восточной Азии, балансирующим между Вашингтоном и Пекином, Китай предлагал себя как замену США. Чигадаев пересказывал это предложение так:
— Американцы вас подвели с цепочками поставок, с пошлинами и санкциями. А мы, китайцы, молодцы: у нас есть свой искусственный интеллект, развитая цифровая экономика, у нас есть деньги, инвестиции. Давайте работать с нами. Причем нам вообще неинтересно, какая у вас внутренняя политика: соблюдаются ли у вас права человека, есть ли демократия.
Эту линию Си продолжил 18 ноября, открывая Деловой саммит АТЭС. Он пообещал мировому бизнесу «сверхкрупный открытый рынок», призвал твердо защищать многостороннюю торговую систему с ВТО в центре, «неуклонно» продвигаться к Азиатско-Тихоокеанской зоне свободной торговли и углублять сотрудничество в цифровой экономике и сфере ИИ. США в речи напрямую не упоминались ни разу, зато прозвучала фраза: «История учит: открытые двери ведут к прогрессу, а закрытые — к отставанию».
Третьим на форуме — после Си и премьер-министра Малайзии Анвара Ибрагима — выступил Путин. Он попытался донести до аудитории мысли о том, что санкционное давление Запада пошло России только на пользу: она «в силу своего географического положения, национального характера народов, роли в мировой экономике и политике достойно прошла через все испытания». Путин рассказывал, что ограничительные меры стали «большим стимулом» к укреплению технологического суверенитета и насыщению внутреннего рынка отечественной продукцией. Хвастался, что за три года российский ВВП вырос более чем на 10% и «продолжает расти», безработица держится на уровне 2,3%, инфляция находится «под контролем», а госдолг — «один из самых низких в мире». Рисовал картины из параллельной реальности, в которой «Россия находится в авангарде цифровой трансформации», ее «две флагманские языковые модели входят в число лучших в мире», а «цифровые платформы и искусственный интеллект совершают революцию в российском образовании, медицине, науке и в государственном управлении». И, конечно, попутно критиковал Евросоюз, где всё плохо и будет еще хуже: он «теряет свой промышленный потенциал, позиции в конкурентной борьбе, в полный рост встает проблема бюджетных дефицитов, растет долговая нагрузка, инфляция».
Слушали третьего выступающего, правда, далеко не все из тех, кто пришел на первого. Как отмечала Financial Times, зал был куда менее заполнен, чем во время речи Си Цзиньпина. Разницу в лигах, о которой упоминал Александр Габуев, публика уловила без подсказок.