Путин слабее Ленина
В современной России нет ресурсов для создания устойчивой диктатуры
Давайте не обманывать себя и смотреть на ситуацию открытыми глазами. Мы все — и те, кто остались в России, и те, кто вынужден был уехать, — живем надеждой на скорый крах режима. Но и сто лет назад в Берлине и в Париже, в Белграде и в Риге бежавшие и изгнанные из России — цвет нации — ждали конца большевиков. Мы вернемся, вернемся уже скоро. Даже православную церковь в Белграде строим без фундамента: с деньгами сложно, а надолго она и не нужна — мы вернемся. Так же ждали их конца люди в Москве, в Петербурге, в Тамбове. Не может же это безумие продолжаться долго!
В России большевики почти всё контролировали. Но в Берлине и в Париже, в Белграде и в Риге расцветала русская культура, выходили бесчисленные газеты и журналы, проходили лекции и дискуссии. Мы вернемся.
А потом все эти блестящие люди — офицеры и профессоры, политики и поэты, — умерли на чужбине. А еще задолго до их ухода стали закрываться русские газеты и издательства, всё меньше народу стало приходить на лекции и дискуссии, старели, оставаясь в прежних званиях, участники воинских союзов. И мы ходим по Сен-Женевьев-де-Буа, как по страницам учебника истории: везде знакомые с детства имена.
А оставшиеся в России либо сгинули в лагерях, либо жили, стараясь не обращать на себя внимания.
И захватившая Россию сволочь терзала страну еще три поколения: убивала без счета, уничтожала культуру, развязывала войны. И только растратив всё, — и материальные ресурсы, и людские, и политические, — нехотя отошла от власти. А как выяснилось, и не отошла.
Отсюда вроде следует, что и у нас, которые через сто лет заполнили собой Стамбул, Берлин, Ригу, десятки городов Европы и Азии, у нас, которые в России, в еще не до конца закрытом интернете пытаются найти симптомы близкого краха, нет шансов.
У нас друзья, которые думают так же, как мы, у нас в эмиграции тоже газеты и дискуссии, митинги и концерты. Повторяется история установления власти преступников, повторяется история изгнания.
Троцкий в свое время в фантастически короткие сроки построил Красную Армию — она была достаточно дисциплинированной и эффективной. Армия Путина неэффективна: застряла в Украине,
пытается выдать городок с десятью тысячами населения за Сталинград, несет огромные потери. Кроме того, она недисциплинированна, в ней поощряется или, как минимум, не наказывается бандитизм, она, как феодальные армии, состоит из враждующих друг с другом формирований.
У Путина пока получается проводить мобилизацию, но очевидно, что по мере потерь, — не среди уголовников, у которых в большинстве своем нет семей и гибель которых никого не волнует, а среди нормальных людей, — уклонение, дезертирство и сдача в плен будут только возрастать. Уже сейчас сбежало от мобилизации больше, чем на нее пошло.
Ленин получил в наследство от Империи неплохую инфраструктуру, хотя и пострадавшую от Гражданской войны, — собственно, на ней и на царских ресурсах большевики и паразитировали. У Путина всё разрушается: и экономика, и социальная сфера, и демография. Даже население миллионников, куда все стремятся, сокращается. Он ничего не добился. Сравните СССР 1945-го с СССР 1968-го, через 23 года — это разные страны. Но и Путин у власти 23 года — нет новых городов, нет прорывов, хотя бы приближающихся к полету Гагарина. Если что и изменилось, то к худшему. Брежневу такой застой и не снился.
Миру было, в общем, наплевать на большевиков. Еще продолжалась Великая война, степень исходящей от Ленина опасности мало кто понимал — пусть, мол, делают, что хотят, потом разберемся, а может, и сами развалятся. Сейчас всё не так: Запад осознал, что путинский режим — экзистенциальная угроза, что он пытается не просто захватить какую-то территорию, а разрушить западную цивилизацию. Соответственно, и готовность к отпору.
Ленин, кстати, не воевал с великими державами, лишь подавлял стремление колоний к освобождению. Да еще и, будучи рациональным человеком, смирялся с поражениями: Польша, Финляндия, Брестский мир, да и другие примеры. Путин же вступил в войну со всем развитым миром и, несмотря на неудачу, продолжает биться головой о стенку. Против его государства сейчас объединилось больше стран и ресурсов, чем против Гитлера.
Репрессивные структуры Ленина были не только чудовищно жестоки (с этим и сейчас всё в порядке), но и идеологизированы. По крайней мере, часть чекистов были не просто палачами, но и людьми, верящими в идею и в своих вождей. Сейчас же любой, кто сталкивался с путинской «гвардией», — с ОМОНом, с охранниками в тюрьме, — подтвердит, что садисты среди них, конечно, есть, а вот людей убежденных и, тем более, преданных начальству, нет. Да, они выполнят любой приказ, но погибать за систему не пойдут.
При Ленине и прочих идеологизирована была и часть населения — кто-то верил в то, что они говорили (сами они — вряд ли). То есть позитивная идея, вера в грядущий город-сад у некоторых, по крайней мере, была. Сейчас ее нет ни у кого — только ненависть ко всему миру.
Вряд ли при Ленине и его наследниках власть была так дискредитирована, как сейчас. Факты коррупции, лжи, лицемерия не удивляют уже никого. И это касается даже того «глубинного народа»,
Ленин пользовался высоким авторитетом в своем кругу. Путиным элиты, очевидно, разочарованы: они понимают, что он не только загнал страну в болото, но разрушил и их жизнь, подставив под санкции, которые не дают им возможности спокойно пользоваться своими миллиардами. В этом смысле он всё больше похож на Павла Первого, поссорившегося не с народом, — кого волнует мнение народа? — а с теми, кто в принципе мог войти в его опочивальню.
И одно общее соображение: не верю, что при таком уровне бессмысленности, неэффективности и лжи режим может существовать сколько-нибудь долгое время, — не летает!
В нулевые годы Гайдар, уже не занимая никаких постов, ездил в США и встречался там, в частности, с вице-президентом Чейни. По окончанию разговора, провожая его до двери кабинета, Чейни спросил: «Это у вас опять на 70 лет?» — «Нет, — ответил Гайдар, — максимум лет на 15–20». Гайдар редко ошибался — время уже подходит.
Всё будет! Не опускайте рук!
