Ливан: война, которая всегда возвращается

2 марта силы «Хезболлы» нанесли крупный удар по Израилю, выпустив ракеты и беспилотники по военным объектам на севере страны: авиабазе Рамат-Давид, базе наблюдения на горе Мерон и лагерю Ицхак в районе оккупированных Голан. «Хезболла» представила атаку как месть за смерть аятоллы Хаменеи и продолжающуюся израильскую «агрессию» в Ливане. Представитель группировки заявил: «Эпоха терпения закончилась. Израиль хотел открытой войны — пусть это будет открытая война», — тем самым подтвердив решимость расширить конфликт.

Израиль, ожидавший чего-то подобного, быстро нанес ответный удар. Атаки были направлены по командным центрам «Хезболлы», складам оружия и инфраструктуре в бейрутском пригороде Дахия, в Тире на юге Ливана, а также по южным деревням и населенным пунктам в долине Бекаа. Всё это — районы традиционного компактного проживания шиитов, среди которых у «Хезболлы» исторически сильная база поддержки. По данным ЦАХАЛ, только в первый день ответных ударов были поражены более 70 объектов группировки. Погибли не только рядовые бойцы, но и высокопоставленные фигуры «Хезболлы», включая главу штаба разведки Хусейна Макледа.

Над страной, в том числе и над Бейрутом, поднялись клубы черного дыма. Взрывы сотрясали жилые кварталы, вынуждая людей массово покидать дома. Ливанские власти подтвердили по меньшей мере 52 погибших и 154 раненых в результате израильских ударов. Причем среди жертв были и дети, а многие погибшие — мирные жители, оказавшиеся в эпицентре ударов по инфраструктуре, встроенной в жилую ткань города.

Например, 2 марта в результате авиаудара обрушилось здание «Аль-Кард аль-Хасан», или «кассы беспроцентных займов». Формально это благотворительно-финансовая сеть, связанная с «Хезболлой», через которую движение обслуживает своих сторонников и выстраивает параллельную финансовую систему. Но поскольку такие учреждения находятся в плотной городской застройке и обслуживают не только функционеров, а широкий круг лояльных жителей, удары по ним почти неизбежно бьют и по гражданским.

Израиль мобилизовал значительные силы для этой операции, призвав порядка 100 тысяч резервистов и развернув бронетанковые бригады вдоль границы. Танки и пехота пересекли границу с Ливаном и продвинулись на юг для создания буферной зоны.

На израильской стороне атаки «Хезболлы» не привели к гибели людей, однако в общинах на севере страны были ранены несколько человек.

Это уже шестая широкомасштабная израильская военная операция в Ливане с конца 1970-х годов, и она вполне укладывается в повторяющуюся модель циклического насилия, которое подпитывалось иранскими прокси и общей нестабильностью на границе. Что особенно характерно: за все эти десятилетия не произошло ни малейшей подвижки в вопросе уничтожения государства Израиль — а это официальная и идеологическая цель существования «Хезболлы». И даже наоборот: всякий раз от войны между Израилем и «Хезболлой» в первую очередь страдал именно Ливан — его города, его общество, его и без того хрупкая государственность.

Но почему же ливанское государство все эти годы терпело «Хезболлу»? И что это вообще за структура такая, которая десятилетиями существует как государство внутри государства, не достигая своих заявленных «уставных целей», но при этом сохраняя оружие, влияние и собственную армию?

Государство в государстве

«Хезболла» была создана в 1982 году на фоне израильского вторжения в Ливан. Ее сформировали несколько шиитских исламистских группировок при прямой поддержке Ирана и Корпуса стражей исламской революции, чьи инструкторы были переброшены в Ливан через территорию Сирии. Идеологической основой движения стала концепция исламской революции аятоллы Хомейни и философия «исламского сопротивления».

К тому моменту Ливан уже несколько лет находился в состоянии гражданской войны. Она началась в 1975 году после вооруженных столкновений между христианскими фалангистскими милициями и палестинскими вооруженными формированиями Организации освобождения Палестины, которые действовали при поддержке ряда мусульманских и левых ливанских движений. Конфликт быстро превратился в сложную многостороннюю войну, в которую постепенно втянулись и внешние игроки — Сирия, Израиль и позже Иран.

«Хезболла» появилась уже на позднем этапе этой войны и изначально позиционировала себя как шиитское движение сопротивления израильскому присутствию на юге Ливана. Одновременно она постепенно вытесняла другие шиитские силы, прежде всего движение «Амаль», и укрепляла свое влияние среди шиитского населения страны.

В октябре 1989 года в городе Таефе (в Саудовской Аравии) между представителями основных ливанских политических сил и парламентских фракций, при посредничестве Саудовской Аравии и Сирии было достигнуто соглашение о прекращении гражданской войны в Ливане.

Это соглашение ясно предусматривало, что все вооруженные группировки, участвовавшие в гражданской войне, должны быть распущены. Кроме того, оно обязывало их передать свое оружие ливанской армии. После этого ливанский парламент принял закон о всеобщей амнистии для участников войны, что должно было запустить процесс примирения внутри ливанского общества.

Но на практике из этого правила было сделано одно исключение — «Хезболла». Ей позволили сохранить оружие под предлогом того, что она является не милицией гражданской войны, а «движением сопротивления израильской оккупации». На тот момент Израиль действительно продолжал контролировать так называемую «зону безопасности» на юге страны.

Этот компромисс оказался судьбоносным для ливанского государства.

Еще одним важным следствием гражданской войны для Ливана стало то, что тогдашний президент Сирии Хафез Асад (это отец Башара Асада) и его союзник — режим аятолл в Иране — фактически взяли Ливан под контроль. Это случилось при молчаливом согласии США, которым нужно было на кого-то опереться в тогдашнем противостоянии с иракским президентом Саддамом Хусейном. Таким образом Ливан на долгие годы оказался в сфере влияния Сирии и Ирана.

Иран и Асад формально поддерживали Таефское соглашение о разоружении. Но, несмотря на это, Сирия разместила свои войска в долине Бекаа и в Бейруте, а у Ирана в Ливане осталась собственная легальная структура с боеспособной армией — «Хезболла».

В считанные годы «Хезболла» фактически стала государством внутри государства: с собственными финансовыми институтами, системой социальной поддержки, сетью школ и медучреждений, собственными судами и тюрьмами — и, конечно, собственной армией. Через Сирию из Ирана в Ливан поступало оружие, что позволило «Хезболле» создать военную силу, во многих аспектах сопоставимую, а по отдельным параметрам и превосходящую возможности ливанской армии.

Более того: она начала активно действовать и против других государств, притом не только в регионе, но уже и в других частях света. Одним из самых известных эпизодов стал, например, теракт 1994 года в Буэнос-Айресе, где взрыв в здании еврейского культурного центра AMIA унес жизни 85 человек. Власти Аргентины обвинили в организации атаки «Хезболлу» при поддержке Ирана. И уже скоро многие государства мира признали «Хезболлу» террористическим формированием. Но Ливана не было в их числе.

Но «Хезболла» никуда не собиралась уходить, и более того: она держала государство в страхе и подчинении.

В начале 2000-х суннитский премьер-министр Рафик Харири предпринял попытку вывести Ливан из орбиты влияния Сирии и Ирана и приблизить страну к арабскому миру.

14 февраля 2005 года Харири погиб в результате взрыва автомобиля, начиненного примерно 1000 килограммами взрывчатки. Кроме него, жертвами страшного взрыва стали еще 22 человека, более 220 получили ранения. Ни одна организация официально не взяла на себя ответственность за этот теракт. Однако Специальный трибунал ООН по Ливану в 2020 году признал виновным в организации нападения Салима Айяша — члена «Хезболлы», действовавшего в составе группы заговорщиков.

Убийство Харири спровоцировало в стране «Кедровую революцию»: миллионы ливанцев вышли на улицы с требованием вывода сирийских войск. В конечном итоге этот мирный протест вынудил Башара Асада вывести сирийскую армию из Ливана в 2005 году.

Однако с «Хезболлой» всё оказалось намного сложнее. Во-первых, годы безнаказанности упрочили ее «особое положение» в ливанском государстве. «Хезболла» фактически обладала иммунитетом от преследования и действовала с полной безнаказанностью против других ливанцев, включая ливанскую армию.

Показателен вот такой пример. 28 августа 2008 года боевик «Хезболлы» открыл огонь по вертолету ливанских ВВС, выполнявшему тренировочный полет на юге страны, и убил пилота, лейтенанта Самера Ханну. Имя боевика было известно, однако «Хезболла» сначала отказалась выдавать его властям, заявив, что боевики приняли вертолет за израильский разведывательный аппарат и действовали в условиях угрозы израильской атаки.

Боевик «Хезболлы» Мустафа Мкадам был предан суду только в результате огромной политической и общественной кампании в 2009 году. Он получил лишь один год тюремного заключения.

Вместе с союзными партиями формирует крупный шиитский политический блок. Представители «Хезболлы» также регулярно занимают министерские посты в правительстве, что позволяет организации одновременно оставаться вооруженной силой и полноценным участником государственной власти.

Однако нынешний (заведомо обреченный) наскок на Израиль, похоже, переполнил чашу терпения ливанского общества и ливанской власти.

Государство возвращает себе страну

У «Хезболлы» и без того были тут серьезные проблемы в свете крайне успешных израильских спецопераций последних лет. Но события вокруг Ирана вообще поставили ребром вопрос о дальнейшей жизнеспособности шиитской боевой машины — и, как следствие, о судьбе «Хезболлы».

2 марта 2026 года премьер Наваф Салам после заседания кабинета объявил военные и силовые активности «Хезболлы» незаконными, потребовал немедленного прекращения таких действий, сдачи оставшегося оружия государству и ограничения роли организации только политической сферой. Формально это не означает мгновенного исчезновения «Хезболлы» как вооруженной силы. Но символически это, пожалуй, самый жесткий удар по ее прежнему статусу за многие годы: ливанское государство впервые так прямо заявило, что решение о войне и мире принадлежит только ему.

Представители «Хезболлы», конечно, уже ответили, что боевое крыло организации продолжит свою работу, поскольку правительство «бессильно» перед Израилем. И действительно, у «Хезболлы» в краткосрочной перспективе просматриваются такие потенции: доктор Макрам Рабах, историк и политический аналитик, преподаватель Американского университета в Бейруте, отмечает, что несмотря на все неудачи последних лет «Хезболла» остается довольно популярной среди шиитов, поскольку сумела убедить их: если она будет побеждена, значит, побеждены будут все шииты.

«Шииты Ливана не видят сценария, при котором “Хезболла” перестанет существовать как их представитель, — рассуждает Рабах. — Вероятнее всего, на предстоящих парламентских выборах “Хезболла” получит примерно столько же голосов, сколько и раньше».

Между тем вот как выглядит Ливан сегодня вследствие действий боевиков, сражавшихся против Израиля за «счастье братского палестинского народа». Правительственные приказы об эвакуации более чем из 50 деревень, находящихся в зоне обстрелов, усугубили гуманитарный кризис: волна беженцев из южного Ливана устремилась на север. По меньшей мере 30 000 человек нашли убежище в школах и временных лагерях.

по разным оценкам, почти каждый четвертый житель страны — это беженец или перемещенное лицо. Муниципальные бюджеты трещат по швам, школы превращаются в пункты временного размещения, больницы работают на пределе возможностей, государство переживает один из тяжелейших экономических кризисов в своей истории.

Среди людей, бегущих от войны, — не только ливанцы. Среди них немало и сирийских беженцев: израильские удары пришлись в том числе и на приграничную с Сирией долину Бекаа, а там еще со времен гражданской войны в Сирии в палаточных лагерях жили тысячи сирийских беженцев. Более того, в этой «новой волне» — и «старые» палестинские беженцы, живущие во «временных лагерях» еще с 1948 года, рожающие там детей, воспитывающие уже внуков и правнуков.

Очередное бегство от войны никого из этих людей не делает счастливее. Сам по себе феномен беженства на Ближнем Востоке — это неприятная вещь: жизнь в палатках, антисанитария, нищета и отсутствие каких-либо надежд на будущее. Но серийное беженство — это вообще трагедия.

Реакция ливанского общества на этот массовый исход неоднозначна — что в целом понятно: как показывает практика, ни одно общество не приветствует беженцев, а, наоборот, относится к ним довольно пренебрежительно, чтобы не сказать брезгливо. Извечная озлобленность в адрес Израиля на наших глазах сменяется яростью в адрес «Хезболлы», которая довела страну до такого. Ну и вместе с тем выплескивается на беженцев с шиитских территорий.

И еще более жесткой оказывается реакция сирийцев. В сирийских городах, особенно в Хомсе и приграничных районах, куда пытаются перебраться некоторые шиитские семьи из ливанской долины Бекаа, звучит откровенное раздражение. Многие сирийцы напоминают, что во время гражданской войны в Сирии бойцы «Хезболлы» воевали на стороне Башара Асада и участвовали в штурмах суннитских городов. Поэтому теперь, когда шиитские беженцы пытаются искать убежище в Сирии, они нередко сталкиваются, мягко говоря, с холодным приемом.
«Мы уже принимали беженцев из Ливана в 2006 году [в ходе очередного столкновения с Израилем], а потом их же боевики пришли убивать нас», — говорят сирийцы. Для многих жителей Сирии нынешняя ситуация выглядит как исторический реванш.

Что ждет Ливан и регион?

Будущее Ливана туманно. Израиль может оккупировать большую часть южного Ливана, чтобы создать постоянную буферную зону. Безусловно, это еще более затянет ливано-израильский конфликт. Есть риск, что «Хезболла», которая даже в предсмертной агонии не намерена отказываться от вооруженного крыла, может направить оружие против самих ливанцев, требующих ее разоружения. Однако доктор Макрам Рабах считает, что такой сценарий фактически станет концом «Хезболлы». Рабах говорит, что командование ливанской армии ведет себя очень осторожно по отношению к подразделениям группировки, но при этом армия сегодня вполне способна вступить с «Хезболлой» в прямое столкновение и победить. Перспектива таких действий со стороны государства смотрится еще более вероятной, если учитывать, что Израиль, видимо, не намерен прекращать военные действия против Ливана, пока «Хезболла» полностью не будет устранена.

Происходящее ныне с «Хезболлой» в целом укладывается в логику краха той самой «оси сопротивления» — неформального союза проиранских сил на Ближнем Востоке. В нынешней войне эти силы ведут себя гораздо осторожнее, чем можно было ожидать. ХАМАС, разгромленный израильской армией после войны в Газе, фактически лишился большей части своей инфраструктуры и сейчас не способен выступать полноценным военным союзником Тегерана.

после заключенных ранее договоренностей с США они ограничиваются политическими заявлениями и эпизодическими демонстративными атаками, стараясь не втягиваться в полномасштабную региональную войну. Иракские шиитские вооруженные формирования, такие как «Катаиб Хезболла» и «Харакат ан-Нуджаба», время от времени запускают беспилотники по американским базам в Ираке и Сирии, однако и они избегают шагов, которые могли бы спровоцировать прямой ответ США и втянуть Ирак в крупную войну.

Однако главная деталь «оси», больше года назад выпавшая из конструкции, — это, конечно, Сирия.

На протяжении более чем десяти лет гражданской войны режим Башара Асада держался во многом именно благодаря поддержке Ирана. Тегеран направлял в страну Корпус стражей исламской революции, финансировал и вооружал шиитские милиции из Ирака и Афганистана, а также использовал «Хезболлу» как одну из ключевых ударных сил на земле. Иранские инструкторы, деньги и оружие стали одним из столпов выживания сирийского режима.

Однако после свержения Асада и распада прежней архитектуры власти в Сирии влияние Ирана в стране практически обнулилось. Иранские военные структуры были вытеснены, многие базы КСИР ликвидированы израильскими ударами еще в последние годы сирийской войны, а новые власти страны не заинтересованы в сохранении иранского военного присутствия. В результате Сирия, которая долгие годы была главным логистическим коридором для снабжения «Хезболлы» оружием из Ирана, выпала из этой цепочки.

И это обстоятельство сегодня имеет для «Хезболлы» почти экзистенциальное значение: без сирийского транзита ее возможности пополнять арсеналы, получать современное вооружение и сохранять прежний военный потенциал становятся гораздо более ограниченными.

Фактически перед нами на глазах рушится вся конструкция регионального влияния Ирана, которую Тегеран выстраивал более сорока лет, — от Бейрута до Багдада и от Дамаска до Саны. Если еще недавно эта сеть прокси казалась мощным инструментом давления на Израиль и страны Персидского залива, то сегодня она выглядит всё более разрозненной и уязвимой.

Не исключено, что нынешняя война может оказаться не просто очередной ближневосточной эскалацией, а моментом, когда изменится вся прежняя система баланса сил в регионе.