Гимн от Укупника

Год назад Россия и Беларусь отмечали знаменательное событие — отмену роуминга. Этой теме в государственных СМИ двух стран посвятили огромное количество заголовков. Но очень быстро там же стали появляться оговорки: отмена роуминга — «номинальная», «формальная» или даже «не отмена» вовсе. По сути, операторы двух стран договорились о бесплатных пакетах на короткий срок. Если ваш тариф в России включает пять гигабайт интернета и по 150 минут на исходящие и входящие звонки, то их можно тратить и в Беларуси — без доплаты. А вот сверх этого пакета уже придется доплачивать 3,5 российских рубля в минуту за исходящие звонки и около 140 рублей за гигабайт трафика. Не очень дорого, но и отменой роуминга в полном смысле это не назовешь. Были и другие подводные камни. Например, новые правила для белорусов не работают в Крыму, ведь, несмотря на все оговорки, Александр Лукашенко так официально и не признал полуостров российским. И не посетил его (хотя обещал).

Заголовки об «отмене роуминга» появлялись и в 2026 году, но вызывали уже скорее недоумение. Потому что по факту процесс заглох. «Возникла проблема подтверждения идентификации, которую мы полгода решали с нашими полномочными министерствами. До конца, прямо скажу, решить всё не удалось», — признал в декабре 2025-го госсекретарь Союзного государства Сергей Глазьев.

Сам факт, что спустя столько лет интеграции странам приходится так долго решать такие мелкие вопросы, как роуминг, много говорит о том, что представляет собой Союзное государство. Для сравнения: на территории всего Евросоюза роуминг мобильной связи отменили еще в 2017 году, а с 1 января 2026 года к этому режиму присоединились также Украина и Молдова. Да, там тоже есть свои ограничения, но всё же можно констатировать, что блок 27 стран с неторопливой бюрократией справился с этой задачей намного раньше. И хотя властям России и Беларуси, наверное, не хотелось бы оглядываться назад и с кем-либо себя сравнивать, в очередную годовщину это неизбежно.

Процесс белорусско-российской интеграции начался в 1996 году, когда страны подписали Договор об образовании Сообщества России и Беларуси. Это случилось 2 апреля, и именно эта дата стала праздничной как День единения народов. Документ о союзном государстве был подписан в 1999 году, еще при президентстве Бориса Ельцина, но ратифицировал договор с Лукашенко о Союзном государстве уже Владимир Путин, это было одно из его первых действий на посту и. о. президента России.

Документ выглядел действительно масштабным и амбициозным. Он предполагал введение единой валюты — русско-белорусского рубля — и создание наднациональных органов: Высшего государственного совета, парламента, Совета министров, суда и Счетной палаты; все они должны были координировать единую экономическую политику. Говорилось даже, что у Союзного государства должен появиться «свой герб, флаг, гимн и другие атрибуты государственности», с сохранением, впрочем, отдельных суверенитетов и конституций у обеих стран-членов.

Проблемы возникли уже на этапе согласования общей символики. Выбором гимна занимались с 2002 года. Один из первых вариантов был от Аркадия Укупника, причем петь гимн на его музыку должен был Лев Лещенко:

И будет всё,

О чем мечтаем.

«Гей, славяне!» —

Дружно грянем.

Эту композицию отбросили — возможно, потому что она повторяла песню Лещенко с очень похожим текстом (но уже про дружбу России и Украины). С тех пор различных версий предлагалось немало, но новость о том, что гимн всё-таки выбрали, появилась лишь к 2018 году. Победителем объявили двуязычную композицию с такими словами:

Всегда беречь мы братство будем

У працы, мары і жыцці,

Наказ бацькоў мы не забудзем,

И вместе в завтра нам идти.

Песню записал Анатолий Ярмоленко — один из самых известных и заслуженных певцов республики, солист ансамбля «Сябры». Казалось, что всё серьезнее некуда. Но потом оказалось, что это была лишь частная инициатива. Текст и музыку утверждала так называемая «Общественная палата Союзного государства», которая сама возникла только за год до этого, в 2017-м. В 2020 году постоянный комитет Союзного государства заявил, что эта палата никакого отношения к нему не имеет. По факту это проект Александра Ольшевского, пиарщика с сомнительной репутацией. Он и правда успешно продает свой образ и регулярно ездит за рубеж как представитель этой «влиятельной структуры». Теперь она называется еще пафоснее — «Международная общественная палата».

В конституционном акте союза говорится, что государственная символика Союзного государства устанавливается парламентом Союзного государства и утверждается Высшим государственным советом. Но дело в том, что никакого парламента Союзного государства нет и не было, а есть лишь парламентское собрание, которое задумывалось как временный орган, который будет работать, пока не «вырастут» полноценные. Но вот оно действует уже 30 лет. Более того, упомянутый конституционный акт так и не ратифицирован.

Флага и герба у Союзного государства нет до сих пор. Конкурсы по их выбору тоже проводятся уже давно, но пока этот вопрос остается лишь на уровне дискуссий. В качестве вариантов почти всегда предлагают что-то отсылающее к СССР: красный цвет, флаг со звездой и тому подобное. Здесь прослеживается влияние лукашенковской Беларуси, где за возвращение символов в советской стилистике на референдуме 1995 года проголосовали более 75% населения.

Что реально удалось создать, так это медиапроекты Союзного государства. Телеканал, который существует еще с 2007 года, накануне, 1 апреля, пережил очередной ребрендинг — теперь он называется не «БелРос», а «Союзный». Судя по вакансиям на HeadHunter, туда набирают новых сотрудников.

«Украсть шапку Мономаха»

Журнал «Огонек» в 1996 году очень лихо описал возможные планы Лукашенко. Якобы после подписания Договора о сообществе он ждал, что намеченные на тот же год выборы президента России отложат, и он тоже сможет в них участвовать и победить. Авторы статьи приводят разные доводы, почему Лукашенко правда на это надеялся. Он встретился с 26 российскими губернаторами и создал группу поддержки из популярных оппозиционных журналистов того времени — например, Александра Невзорова и Александра Проханова, редактора газеты «Завтра». «Свои политические взгляды Александр Лукашенко никогда не скрывал: в российской политической палитре его всегда привлекали красно-коричневые тона», — резюмировал «Огонек».

Намерения Лукашенко подтверждал и его помощник Сергей Посохов, отставной военный. Он даже рассуждал, что главным конкурентом его шефа станет генерал Александр Лебедь, популярный за счет тех же качеств: молодой, активный, не боится критиковать старое поколение элиты.

Наконец, есть воспоминания Татьяны Юмашевой (дочери президента Ельцина и жены его главы администрации Валентина Юмашева) о том, как Анатолий Чубайс (тогда — зампред правительства) спас российский суверенитет. Якобы еще в 1997 году, когда стороны согласовывали устав Союзного государства, он обнаружил, что там «есть положения, которые по сути уничтожают суверенитет России и передают властные полномочия новым органам союза — Высшему совету и Парламентскому собранию». Но когда Чубайс рассказал об этом Ельцину, документ изменили. И в апреле 1997 года Лукашенко приехал на подписание уже «безопасного» устава, на базе которого потом возник и союзный договор. Эту историю приводили в качестве примера, подтверждающего намерения Лукашенко, почти все собеседники «Новой-Европа», к кому мы обратились за уточнениями.

Позднее Лукашенко вспоминал об этом с иронией, но также и с намеком: он-то хотел настоящей интеграции уже тогда, но Москва испугалась. Чего же теперь жаловаться, что Минск отстаивает свои интересы, например, в вопросах цен на газ?

«Когда меня начали упрекать, что я шапку Мономаха схвачу и унесу ее куда-то или одену ее в Кремле, я сказал: ребята, волков бояться — в лес не ходить, — рассказывал он в интервью в 2011 году. — Если мы объединяемся, вы что, хотите сказать, что ваш президент будет иметь такие права, а белорусский президент будет иметь иные права? Если мы будем граждане одного государства, пространства одного, с одинаковыми правами… Ну вы готовьтесь, что я имею право баллотироваться в вашу Государственную Думу, вы в наш парламент. Я имею право баллотироваться, если мне захочется, и любой белорус на должность президента. А вы — у нас».

Рубка за рубль

Было и второе критическое препятствие на пути реальной интеграции.

Это создало нерешаемую проблему: как учитывать голоса при принятии тех или иных решений? Разные эксперты в разговоре с «Новой-Европа» повторяли одну шутку: Союзное государство — это как Евросоюз, но из двух стран, Германии и Болгарии. Сильно бы в таком объединении учитывались интересы Болгарии?

Проще всего пропорции соблюсти в парламенте. Согласно договору 1999-го, в Палате союза должно быть по 36 членов от каждой страны, депутатов национальных парламентов, временно делегированных в союзный. В совете министров также никаких сложных долей не предполагается: там столь разные страны представлены поровну. А вот в Палате представителей равные пропорции нарушаются: там 75 депутатов от России и 28 депутатов от Беларуси, избранных непосредственно в Палату.

При этом 28 депутатов из 103 — это уже больше, чем доля Беларуси в потенциальной общей экономике. Ее ВВП в 2025 году достиг отметки в 88 млрд долларов, а в России сейчас он закрепился на уровне выше 2 трлн. Получается, что честной долей Беларуси были бы примерно 5% депутатов или чуть меньше.

Однако, пожалуй, более чувствительным стал вопрос об общей валюте — а значит, и единой монетарной политике. Полностью отдать этот вопрос на откуп Москвы было неприемлемым для Минска, а Москва не могла позволить такому маленькому соседу даже частично влиять на свою монетарную политику.

— Да, бывают примеры, когда небольшие страны принимают валюту своего крупнейшего торгового партнера, не претендуя на независимую монетарную политику, — говорит «Новой-Европа» академический директор центра BEROC Лев Львовский. — Например, Черногория пользуется евро, а некоторые государства Карибского бассейна — американским долларом. Но у Беларуси всё же достаточно развитая экономика, и она качественно отличается от российской.

Как отметил Львовский, основа российской экономики — это нефть и газ, а в Беларуси она гораздо более диверсифицирована. Многие государственные производства — устаревшие и энергетически неэффективные, и потому им нужны нефть и газ по внутрироссийским ценам. А общая валюта как раз не нужна: с ней Беларусь будет больше подвержена любым шокам российской экономики и не сможет сгладить их последствия.

На неравенство экономик в достаточно резкой форме указал Путин, причем еще в 2002 году. В историю это вошло как речь Путина о мухах и котлетах (как мем это упоминалось во многих заголовках). Ее смысл заключается в этом отрывке: «Не будем забывать, что экономика Беларуси — это 3% от экономики России. Возможно, право [вето у Беларуси] есть. Если народ так хочет, руководство так определилось, ну хорошо, значит, нельзя навязывать друг другу решения. Но тогда это право вето должно быть и у нас. Не должно быть так, что с одной стороны право вето на всё, а с другой — и требования на всё. <...> И нужно понять, чего мы хотим, что хотят наши партнеры: котлеты отдельно, мухи отдельно должны быть. <...> Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы у нас появился какой-то наднациональный орган с непонятными функциями».

Иначе говоря, молодой Путин учитывать роль Минска в принятии общих решений не особенно собирался. Зато на объединение он намекал постоянно. «Проведение в мае 2003 года всеобщего референдума, в декабре 2003 года — выборов в единый парламент и в марте 2004 года — выборов главы единого государства», — цитата непосредственно с сайта Кремля.

Все эти противоречия привели к большому скандалу между Москвой и Минском, после которого идею интеграции и тем более создания единой валюты долгое время всерьез не рассматривали. В октябре 2004 года Лукашенко заявил, что «не будет форсировать» введение общей валюты, фактически признав, что отказался от этой идеи. Позже он еще какое-то время рассуждал, какой формат работы эмиссионного центра его устроит. Существовал вариант общего, созданного на паритетной основе, или двух отдельных: в Москве и Минске. Но это уже были оторванные от жизни фантазии. Дедлайн по переходу Союзного государства на российский рубль (как переходный вариант) всё отодвигали, а потом про него и вовсе забыли.

Главенство экономики

Был и третий фактор, помешавший интеграции.

после которых регион изменился до неузнаваемости. Но для других стран, включая Беларусь, Таможенный союз всё же был полезен: ограничения для торговли действительно исчезли, и появился огромный общий рынок с едиными правилами.

Благодаря своему раннему участию в Союзном государстве Минск в этом новом клубе стал привилегированным участником. Его граждане могут не вставать на учет в России целых 90, а не 30 дней (как граждане Казахстана или Армении). Им не нужна миграционная карта, а еще они имеют право на бесплатную медицинскую помощь по ОМС. Уникальным бонусом (в том числе для торговли) стала и открытая еще с 1995 года граница: такого на постсоветском пространстве нет больше нигде. Правда, в 2017 году решили всё же ограничить перемещение через нее граждан третьих стран, что привело к новому публичному скандалу. Тогда Беларусь ввела короткий безвиз (пять дней, с учетом прилета и вылета через аэропорт Минска) для граждан более 80 стран, включая весь Евросоюз и США. Российские силовики, в свою очередь, забеспокоились, что неизвестные иностранцы смогут за это время съездить в Россию (например, на машине), и решили ввести на границе с Беларусью охраняемую зону.

Экономическую пользу интеграции не могут отрицать даже критики российского и белорусского режимов. Например, политолог Александр Баунов в 2023 году пошутил, что идеальный партнер для российской женщины теперь — это белорус: «Живя в России, он всегда сможет ездить за границу, водить машину, ее же продавать и покупать, можно с квартирой и дачей, можно без, открывать ИП или закрывать его. При этом его не утащат воевать». Сюда же можно отнести и совсем свежие разговоры в соцсетях о том, что переезд в Беларусь — неплохая идея для россиян в 2026 году. Ведь там работают все мессенджеры и по-прежнему есть многие бренды, ушедшие из России. Украинская разведка уже назвала эту тенденцию планом Кремля по созданию базы лояльного населения в Беларуси.

Впрочем, идея успешной жизни белоруса в России и россиянина в Беларуси работает, только если они готовы полностью абстрагироваться от политического контекста. Но политика вернулась в жизнь обеих стран в виде войны и массовых репрессий, и от нее никуда не деться.

Возвращение политики

Когда от Беларуси отстали с вопросами об общей валюте и слиянии на российских условиях, она занялась куда более приземленными вопросами. Например, обеспечением своей экономики дешевым российским топливом и продажей товаров в Россию на максимально выгодных условиях. Это и позволяло Лукашенко формировать образ крепкого хозяйственника, который «не дал развалить заводы и колхозы». Газ, нефть, калий, тракторы и молоко стали чуть ли не основой отношений двух соседей. Политики почти не было — сплошная экономика.

Однако белорусская экономика не смогла распорядиться этим периодом разумно, рассуждает в беседе с «Новой-Европа» бывший белорусский дипломат Павел Мацукевич.

— Тогда надо было постепенно адаптировать ее к переходу на топливо по рыночным ценам. Как-то диверсифицировать, искать новые выходы. Но в итоге всё было потрачено на социальную политику и спасение убыточных предприятий, — считает он.

В итоге на рубеже 2018 и 2019 годов безоблачный период в отношении двух стран закончился. Причин на то было несколько. Во-первых, Москва провела так называемый «налоговый маневр» с нефтью, который сильно ударил по белорусской экономике. Если коротко, то это лишило белорусские заводы уникального бонуса — возможности очень дешево покупать российскую нефть, перерабатывать ее и продавать нефтепродукты в Европу (и Украину) по рыночным ценам. Минск потребовал компенсации убытков, но не встретил понимания со стороны Кремля.

Во-вторых, как говорит «Новой-Европа» тот же Павел Мацукевич, тогда, во время первого президентского срока Дональда Трампа, Лукашенко активно сближался с Вашингтоном. Дошло даже до договоренности о назначении посла в Минск — чтобы дипмиссия вновь заработала в полную силу. В итоге, правда, этого не случилось, но закончить начатое собираются уже сейчас, на втором сроке Трампа.

В-третьих, собеседники «Новой-Европа» из числа экспертов по региону вспоминают и случаи давления Лукашенко на пророссийскую оппозицию, которая развернулась в те годы. Речь, в первую очередь, идет про суд над публицистами агентства Regnum.

Когда все эти факторы наложились друг на друга, Москва решила напомнить Минску, что такое настоящая интеграция. В 2019-м Кремль назначил в Минск нового посла Михаила Бабича — с задачей показать какой-то интеграционный результат к 20-летнему юбилею договора о Союзном государстве (то есть к декабрю 2019 года). В Минске он не понравился сразу и воспринимался как генерал-губернатор, который приехал восстанавливать порядок во взбунтовавшейся провинции (тем более что в 2002–2003 годах он был главой правительства Чечни). Он проработал меньше года и после череды пикировок с местными структурами покинул свой пост. На прощание белорусский МИД назвал его «подающим надежды бухгалтером». А сам Бабич обвинил коллег, что они просто не готовы к содержательной работе: «В какой-то момент почему-то [вам] показалось, что посол — это такой, знаете, ванька-встанька: сходил на прием, сказал какие-то красивые слова, отправил куда-то какую-то ноту, кого-то встретил, проводил».

Следующим наскоком были так называемые «дорожные карты» ускоренной интеграции, которые российская сторона тоже спешила согласовать к декабрю 2019-го, чтобы было чем похвастаться. Но этого не вышло: пункты о формировании наднациональных органов власти и единого эмиссионного центра вызвали так много споров, что их решили оставить на потом. Всё получилось ровно так, как в нулевые, — новой оказалась только идея Лукашенко разместить эмиссионный центр в Смоленске, между двумя столицами, или в Петербурге, но только не в Москве.

С этими «дорожными картами» было связано еще одно опасение о захвате власти, теперь с российской стороны. Якобы их ускоренный запуск был одним из вариантов, как Владимир Путин мог продлить свою власть — в этот раз уже не Лукашенко, а он претендовал на престол объединенного союза. А раз это уже не Россия, а Союзное государство, то все сроки обнуляются. Но в итоге Путин выбрал куда более простую модель обнуления, без выстраивания шатких конструкций с участием Лукашенко.

«Дорожные карты» (ставшие «программами») интеграции всё же подписали, но уже в 2021 году, когда Беларусь стала совсем другой — мрачной, запуганной и полностью полагающейся на Москву, которая помогла Лукашенко подавить массовые протесты 2020 года. После этого Лукашенко, вопреки его же обещаниям, заставили предоставить плацдарм для броска на Киев в грядущей войне.

Союзная диктатура

Тогда же, после подавления протестов и в преддверии войны, Минск и Москва стали синхронизировать свои репрессивные аппараты. В первую очередь речь зашла об объединении списков экстремистов, чтобы любой враг Беларуси автоматически становился врагом и России, и наоборот.

Также страны ввели механизм взаимного исполнения судебных постановлений. Соглашение об этом ратифицировали буквально только что — 23 марта. Как оно будет исполняться, сказать пока сложно, но теоретически для ареста по решению российского суда в Беларуси теперь даже не нужно объявление в розыск. А беглых российских оппозиционеров Минск выдает Москве (и наоборот) исправно и давно.

Впрочем, и здесь есть оговорки и промедления. Например, «единую базу невыездных» обещали запустить еще в апреле 2020 года, но зафиксированы случаи, когда невыездные из России люди успешно вылетали из Беларуси и после этого. А разработка единого списка экстремистов, начавшаяся в 2024 году, так и не была закончена. Возможно, это связано с политикой в отношении крупных соцсетей. После создания такого списка Беларуси, вероятно, придется запретить и заблокировать Facebook и Instagram, ведь владеющая ими Meta — это экстремистская организация в России. Но пока в Минске утверждают, что не собираются ничего блокировать, и даже хвалят соцсети за сотрудничество: они якобы готовы ограничивать контент тогда, когда нужно.

Самая последняя идея в области политического контроля — это создание «общих информационных центров для оперативного реагирования на фейки». Ее предложил председатель комиссии Парламентского собрания Белоруссии и России по безопасности и обороне Геннадий Лепешко. Но вряд ли этот центр станет чем-то большим, чем еще одна совместная пропагандистская структура.

Так что, хоть во взаимодействии силовиков Союзное государство интегрировалась наиболее глубоко, здесь тоже не идет речи о полном слиянии. Всё-таки оно родилось не из военных учений и тем более не из совместной охоты за несогласными, а из советской ностальгии и желания сохранить экономические связи.

И Лукашенко, и простые белорусы хотели, чтобы белорусские промышленные гиганты как-то работали и куда-то девали свою продукцию. И только страшные события 2020-го, а потом и 2022 года превратили этот вполне мирный механизм в объединенную диктатуру. И то, как видно, не слишком эффективную.