Дворняжку — в автозак, шарики — под запрет

Письмо

Вокруг Юлии собираются сотрудники полиции и тоже снимают ее на видео. Молодой мужчина в куртке Nike прицеливается в активистку ручной видеокамерой. Полицейская в пилотке поверх длинных черных волос вооружилась телефоном. К ним присоединяется сотрудник иркутской администрации Игорь Медведев — так он назвал себя во время трансляции. Чиновник представляет отдел по работе с публичными мероприятиями: тот самый, который решает, могут ли граждане собираться вместе, когда они могут это делать и где. 

— Вот эти вещи — это публичное мероприятие. Оно не санкционировано. Вы нарушаете законодательство! — Медведев решает примерить на себя роль полицейского. 

В диалог вмешивается местная жительница в лимонном пуховике. На поводке у нее были пристегнуты белоснежная лайка и корги.

А сейчас что происходит в мире? Я хочу знать, что будет с нашим будущим, — задает она вопросы полицейским. 

Подполковник указывает Юлии, что мероприятие на площади настолько вопиющее, что некоторые жители даже «собирают подписи». Он бросает взгляд на Татьяну Алексеевну Антонович — местную предпринимательницу и соучредительницу «Иркутского общества защиты животных». Это женщина в розовой куртке и с яркой красной помадой на губах. Она копается в бумажках. Выясняется, что подписи она не собирала, как думал подполковник, а показывала письмо главе иркутского СК Анатолию Ситникову.

«А нам, людям, в будущем не грозит подобное? Мы тоже болеем болезнями, опасными для других людей. До экстраординарных ситуаций можно не доводить вовсе. И мы, зоозащитники, не раз предлагали действенные мероприятия, которые игнорируются властями. Прежде всего речь о построении приютов, а не выбрасывании денег на ПВС», — говорится в нем.

Антонович предлагает ограничить самовыгул животных (когда животное гуляет на улице без хозяина), строить и передавать зоозащитникам «благополучные» приюты, а также продолжить программу ОСВВ. Ее сегодня используют в таких странах, как Индия, Турция и Грузия. Шакиро тоже настаивает на том, что животных в таежной зоне нужно возвращать на улицу, так как они создают «санитарный пояс», отгоняя от города бешеных лис и медведей. 

— С какой целью сюда пришли? — интересуется у Антонович подполковник.

— Пообщаться.

— С кем?

— С этой дамой… — Антонович показывает на стройную женщину в черном берете.

— О чем? — нависает над ней полицейский.

— А что, это входит в ваши обязанности — узнавать, о чем мы общаемся? Любовника обсуждаем! — Антонович ставит его на место, но тут же добавляет: — Я не против власти, но мы ничего плохого не делаем так-то.

С автоматом на надувные шарики

На площади появляется местная волонтерка Татьяна Таюрская. Она ухаживает за приютом «Барбоскин дом», хозяйка которого скончалась в прошлом году. Слово «волонтер» ей не нравится: это обычный человек, который любит собак, поясняет она в разговоре с «Ветром», подчеркивая, что за работу ей никто не платит.

В небесно-голубом пуховике и с прической почти как у Умы Турман в «Криминальном чтиве» Таюрская несет за собой надувные шарики в виде собачек. Для полицейских это означает одно — помимо Буси, на площади есть еще одна пикетчица. 

По закону между одиночными пикетчиками должно быть расстояние в 50 метров, которое активистки не соблюли. Как объяснила потом Таюрская, шариками она хотела развеселить Бусю и других собак.

К Юлии Шакиро подбегает полицейский и вручает бумагу с надписью «Официальное предостережение». Женщине объявляют о ее «антиобщественном поведении», так как она нарушает правила митинга, демонстрации или пикетирования.

На площади появляется сотрудник с автоматом. Он собирает надувные шарики и уносит их. Юлии объявляют, что она должна проследовать в автозак.

— Вы уже совершили правонарушение. Вам давала администрация время, — не унимается Медведев.

Сотрудники полиции уводят Юлию с площади и открывают перед ней железную дверцу в багажнике УАЗ «Патриот». В камере размером метр на полметра установлены два стула. Юлию помещают туда вместе с Бусей. Татьяну Таюрскую и даму в черном берете сажают на заднее сиденье.

— Эмоции ужасные, потому что я была в шоке и подавлена совершенно неправовой ситуацией.

[В шоке] от количества людей как в форме, так и явно аффилированных с ними людей в гражданском. Я села и расплакалась. В том числе от острой боли в области живота: от волнения у меня началось кровотечение, — вспоминает Юлия Шакиро. — Мне предлагали вызвать скорую уже в отделе полиции. Я отказалась, так как планировала, что напишу объяснительную и скорее уйду. Не рассчитывала, что они затянут этот процесс допроса до вечера... Я знала, как могу оказать себе помощь без врачей, но меня не отпустили в аптеку, только сотрудница полиции поделилась личной таблеткой из сумочки.

На площади в полдень послышался звон колоколов. Сессия депутатов завершилась без лишних вопросов: законопроект приняли в первом чтении. Спустя два месяца — 17 июня 2026 года — за документ проголосовали большинство депутатов во втором окончательном чтении. Губернатор региона Игорь Кобзев во время обсуждения призвал коллег проявить гуманность и соблюсти баланс между защитой населения и обращением с животными. Сегодня документ находится у него на подписи.

Юлию Шакиро и Татьяну Таюрскую отпустили из отделения вечером того же дня. Буся не пострадала во время задержания. «Она спокойно лежала на полу в отделении, ела лакомство и никого не тревожила», — рассказала Юлия. Шакиро оштрафовали на 15 тысяч рублей, Таюрскую на 12 тысяч за нарушение правил массовых мероприятий (20.2 КоАП РФ). В июне во время празднования Дня города иркутские власти запретили горожанам приходить на мероприятие с собаками и надувными шариками.

Автор: Юлия Куликова