Братья вне закона

Кто такие баталхаджинцы?

14 октября Верховный суд России сообщил, что признал религиозную общину (вирд) баталхаджинцев террористической организацией и запретил ее деятельность в стране. В сообщении, опубликованном на сайте ВС, перечислено несколько названий общины: «Баталхаджинцы», «Вирд последователей Батал-Хаджи Белхороева» и даже название на ингушском — «Белхороев Батал-Хьажийн т1ехьар тоаба — баталхьажий». Суд признал, что община пропагандирует, оправдывает и поддерживает терроризм, а ее участники совершали преступления по террористическим статьям. Чтобы понять, насколько далеко определение Верховного суда от вопросов богословия, стоит разобраться, что такое вирд вообще и баталхаджинский вирд в частности. Течение ислама, в основном исповедуемое на Северном Кавказе, называется суфизм. Для суфизма характерно деление на тарикаты, или школы, объединенные вокруг фигуры некогда жившего великого шейха-основателя. Внутри тарикатов возможно еще более дробное деление на вирды — локальные общины, ориентированные уже на местного шейха.

Баталхаджинцы — последователи ингушского шейха Батал-Хаджи Белхороева. Он жил в XIX — начале XX века и, в свою очередь, был мюридом (учеником) Кунта-Хаджи Кишиева — одного из самых почитаемых в Чечне и Ингушетии духовного учителя в суфизме. Кунта-Хаджиевский вирд, как и Баталхаджинский, принадлежат к Кадирийскому тарикату, который считается одним из самых старых (существует с 12 века) и распространенных суфийских орденов в мире. У каждого вирда есть свои наставники и особенности обрядов. Например, во время зикра — коллективного поминания Бога — баталхаджинцы громко произносят молитвы, покачиваются на месте и хлопают в ладоши, у других последователей Кадирии молитва может сопровождаться движением по кругу.

Баталхаджинская община — это тысячи людей. Дети, пожилые, чиновники, политики, простые работяги. Точной переписи участников общины нет, оценки ее численности сильно разнятся. Со слов Абдуллы Белхороева, правнука основателя общины, последователей братства не менее 25–30 тысяч человек.

Духовный центр баталхаджинцев находится в ингушском селе Сурхахи, где похоронен основатель братства. Его потомки, Белхороевы, руководят общиной, но к ней принадлежат и другие семьи. Исследовательница ингушских вирдов Галина Хизриева отмечала, что у баталхаджинцев поощряются браки внутри братства, а принадлежность к нему часто определяется просто фактом рождения в общине.

Проблемы с государством начались у баталхаджинцев еще при жизни шейха. Царские власти подозревали его, как и других видных представителей духовенства, в поддержке местного подполья (абреков). В 1911 году Батал-Хаджи среди прочих арестовали и сослали в Козельск Калужской губернии, где через три года он и умер. Последователи получили разрешение перевезти тело на родину и похоронили его в селении Сурхахи. Позже, уже при советской власти, нескольких сыновей шейха расстреляли, другие прошли через заключение, но семья сохранила лидирующие позиции в братстве даже после репрессий.

У братства была общая касса взаимопомощи, его участники поддерживали друг друга в бизнесе, а руководители имели рычаги влияния на республиканские власти. Особенно заметно община укрепилась при президенте Ингушетии Мурате Зязикове, когда ее представители нередко получали государственные должности. К началу 2010-х предприниматели из братства владели крупными строительными компаниями, которые занимались возведением жилья и дорог, в том числе по государственным заказам. Внук шейха Якуб Белхороев был депутатом Народного собрания Ингушетии с 2016 по 2020 год, а ранее возглавлял региональное отделение Фонда социального страхования. Правнук шейха Мустафа Белхороев стоял во главе республиканской Контрольно-счетной палаты. Представители общины владели гостиницами, рынками и строительными компаниями. Директор Центра анализа и предотвращения конфликтов Екатерина Сокирянская отмечала, что братство умело отстаивать свои интересы на уровне республики.

При этом отношения вирда с остальными жителями Ингушетии были сложными. Собеседники «Фортанги» и «Кавказ.Реалии» рассказывали о неприязни к баталхаджинцам из-за их закрытости и влиятельных родственников во власти.

Почему баталхаджинцы конфликтуют с силовиками?

31 декабря 2018 года в Назрани неизвестные обстреляли автомобиль Ибрагима Белхороева — одного из влиятельных представителей братства, близкого к руководству Чечни. Белхороев погиб, его водитель Абубакар Аушев выжил. В общине заподозрили, что за убийством стоит глава ингушского Центра по противодействию экстремизму Ибрагим Эльджаркиев. В начале января 2019 года автомобиль Эльджаркиева попал под обстрел. Сам начальник Центра «Э» выжил, но один из находившихся в машине полицейских погиб.

2 ноября того же года Эльджаркиева и его брата, работавшего врачом, расстреляли в упор в Москве. Первоначально следствие рассматривало версию заказного убийства. Затем дело было переквалифицировано по статье теракт, а предполагаемых организаторов и соучастников обвинили в создании террористического сообщества и участии в нем. По версии СК, убийство должно было запугать силовиков и заставить их отказаться от расследований против членов братства. Предполагаемым организатором следствие назвало предпринимателя Хасана Полонкоева.

Обыски и задержания затронули родственников Белхороевых, предпринимателей и людей, связанных с ними деловыми отношениями. Осенью 2022 года началась новая волна преследований. 27 октября силовики пришли к председателю Контрольно-счетной палаты Мустафе Белхороеву, бывшему депутату Микаилу Алиеву и другим представителям общины. Основанием стало подозрение в руководстве террористическим сообществом и его финансировании. Родственники задержанных заявляли, что силовики избивали людей, угрожали им, забирали имущество, подбрасывали оружие и наркотики.

Яхья Белхороев рассказывал журналисту Владимиру Севриновскому, что после задержания Мустафу привязывали к стулу, били током и угрожали расправой над детьми, добиваясь показаний против других баталхаджинцев. Часть последователей из-за этого уехала из Ингушетии: одни перебрались за границу, другие — в Чечню, под защиту Кадырова.

В феврале 2023 года в Южном окружном военном суде начали рассматривать дело в отношении 11 обвиняемых в убийстве главы Центра «Э». А в июне находившийся в розыске рядовой член общины Курейш Картоев опубликовал обращение, в котором признал, что это он убил Эльджаркиева. Мужчина объяснил это кровной местью за Ибрагима Белхороева, отверг версию о заказе со стороны руководителей общины и заявил, что с большинством подсудимых даже не знаком. Террористический мотив Картоев также отрицал.

Картоев так и не был задержан, по сей день он находится в международном розыске.

В июле 2020 года задержали Якуба Белхороева — бывшего руководителя ингушского отделения Фонда социального страхования — и его сообщников. Дело касалось махинаций с выплатами: по фиктивным документам о производственных травмах деньги получали сам чиновник, его родственники и знакомые. В ноябре 2022 года Мосгорсуд приговорил Белхороева к девяти годам колонии общего режима. У него конфисковали Mercedes-Maybach, а с его сообщников, которые получили условные сроки, постановили взыскать похищенные деньги. Позже появилось еще одно дело в отношении того же Якуба Белхороева о хищении 13,9 миллиона рублей. На этот раз основанием для выплат стала вымышленная авария «Газели» с работниками «Ингушагрохимсервиса». Следствие установило, что никакой аварии не было, а получатели компенсаций на предприятии даже не работали. В апреле 2026 года Пресненский районный суд Москвы назначил Белхороеву итоговый срок в десять лет с учетом предыдущего приговора. Он признал вину и возместил ущерб.

В сентябре 2022 года Мосгорсуд осудил троих исполнителей убийства предпринимателя Шабтая Калмановича, которого застрелили в Москве в 2009 году. Все они были выходцами из братства баталхаджинцев. Али Белхороев получил 20 лет колонии, Батыр Тумгоев — 18, Багаудин Костоев — 22 года. Виновными их признали присяжные.

Традиции и обычаи

Создательница ингушского издания «Фортанга» Изабелла Евлоева в разговоре с The Insider отметила, что внутри братства действовали криминальные группы. По ее словам, есть свидетельства, что часть преступных доходов поступала в общую кассу. При этом она считает, что существование криминальных групп внутри братства не дает оснований признавать террористической всю религиозную общину.

Одной из типичных для клана практик правозащитники считают и «женское обрезание» — калечащую операцию на половых органах девочек и женщин без медицинских показаний. Исследовательница Саида Сиражудинова объясняла, что для Ингушетии в целом, 

Юристка «Правовой инициативы» Татьяна Саввина в 2020 году говорила изданию Daptar, что внутри братства обрезание считается обязательным. Именно с операцией ребенку в Ингушетии связан первый в России приговор по такому делу.

В июне 2019 года девятилетняя девочка, жившая с матерью в Грозном после развода родителей, приехала с братом в гости к отцу в Ингушетию. Его новая жена отвела ребенка в клинику «Айболит» в Магасе. По словам родных, гинеколог Изана Нальгиева запугивала девочку, говоря, что без «прививки» она умрет. Затем врач и мачеха силой уложили ребенка на операционный стол и провели калечащую операцию на ее половых органах. После операции отец дал дочери 500 рублей и отправил ее с братом в Грозный на маршрутке, сообщает «Медиазона». Рана продолжала кровоточить, девочке было больно ходить в туалет, рассказывала Саввина. По словам матери девочки, когда она спросила бывшего мужа, зачем их дочери сделали обрезание, он ответил: «Чтобы не возбуждалась».

Врач отрицала, что провела обрезание, и утверждала, что устраняла сращение половых губ. Однако повторная экспертиза установила, что у ребенка полностью удалили капюшон клитора и медицинских показаний для вмешательства не было. По данным правозащитников и родственников, отец и гинеколог принадлежали к клану баталхаджинцев.

28 января 2022 года суд признал Нальгиеву виновной в умышленном причинении легкого вреда здоровью. Ей назначили штраф в 30 тысяч рублей и сразу освободили от наказания из-за истечения срока давности. Правозащитники добивались более тяжкой квалификации, а также привлечения к уголовной ответственности отца, мачехи и руководства клиники, но обвиняемой осталась только врач.

Как Кадыров стал защитником баталхаджинцев?

Отношения Белхороевых с семьей Кадыровых начались задолго до нынешних уголовных дел. Ахмат Кадыров поддерживал связи с одним из руководителей братства и внуком его основателя Султаном Белхороевым еще в 1990-е годы. Семьи нередко бывали друг у друга в гостях, к тому же у них есть общие религиозные корни: Кадыровы почитают Кунта-Хаджи Кишиева, последователем которого был основатель ингушского братства Батал-Хаджи Белхороев. В 2014 году по инициативе Рамзана Кадырова в Ачхой-Мартановском районе Чечни открыли мечеть имени Батал-Хаджи. Но журналист, исследующий Северный Кавказ, в разговоре с «Новой-Европа» объясняет этот союз не только религиозной близостью.

— Для Кадырова баталхаджинцы — это его агенты влияния в Ингушетии. Через них он продавливал там свои интересы. Территориальный же вопрос между республиками на Северном Кавказе имеет огромное значение, — говорит он.

Земельный конфликт между Чечней и Ингушетией обострился в 2018 году. Дело в том, что после разделения Чечено-Ингушской республики в начале 1990-х граница между ними долгое время оставалась немаркированной. 26 сентября 2018 года Рамзан Кадыров и тогдашний глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров подписали соглашение, которое закрепляло административные границы между двумя субъектами. Власти называли договор равноценным обменом незаселенными территориями, однако, по независимым подсчетам, Чечня получила в 25 раз больше земли, чем Ингушетия. В Ингушетии начались многотысячные протесты: люди считали, что земли их республики передали соседям без согласия жителей, и требовали референдума. Весной 2019 года протесты вспыхнули с новой силой и завершились столкновениями с полицией. Затем последовали десятки уголовных дел против участников и организаторов митингов.

Для Кадырова приобретение территорий было и способом укрепления популярности внутри Чечни: в глазах многих он был руководителем, который добивается «возвращения чеченских земель». О таком политическом расчете исследовательница Екатерина Сокирянская говорила еще в 2013 году, когда пограничный спор только наметился. По ее оценке, Кадыров перехватывал лозунги чеченских националистов, а претензии к Ингушетии могли принести ему поддержку внутри собственной республики. И всё же стоит отметить, что 

Наш собеседник, исследующий Северный Кавказ, видит похожий политический расчет и в заявлениях ближайшего соратника Кадырова, Магомеда Даудова, об Ауховском районе, который некогда существовал в составе Дагестанской АССР и был территорией компактного проживания чеченцев-аккинцев.

23 февраля 2025 года, на мероприятии к годовщине депортации чеченцев и ингушей, Даудов призвал власти соседнего Дагестана восстановить Ауховский район.

Этот район был выделен в 1943 году из состава Хасавюртовского района Дагестана, чтобы объединить земли коренного чеченского населения этой части Дагестана.Однако уже через несколько месяцев, в феврале 1944-го, ауховских чеченцев вместе с остальными вайнахами депортировали в Центральную Азию. Район переименовали в Новолакский, часть сел передали соседнему Казбековскому району. В дома высланных чеченцев переселили лакцев и аварцев. Когда ауховцам разрешили вернуться из ссылки, селиться в родных селах им запретили.

Восстановление Ауховского района, о котором теперь поднимает разговор Даудов, предполагает возвращение ему прежних границ и создание условий для возвращения чеченцев на земли, откуда их выселили. Такое решение власти Дагестана приняли еще в 1991 году. Для лакских семей предусмотрели строительство новых поселков, однако переселение затянулось, район так и не восстановили. Ссылаясь на закон о реабилитации репрессированных народов, чеченский премьер пообещал добиться справедливости для ауховцев. По мнению нашего анонимного собеседника, выступая человеком, который «восстановит в правах» чеченцев, Даудов может рассчитывать на привлечение симпатий части чеченской молодежи.

Кадырову влиятельное братство в Ингушетии давало постоянных союзников, через которых он мог отстаивать свои интересы в соседней республике. Ну а в 2022 году уже баталхаджинцам понадобилась публичная защита. Когда началась новая волна задержаний членов братства, 2 ноября Кадыров опубликовал видео, на котором рядом с ним сидел Ахмед Белхороев — бывший депутат ингушского парламента. Глава Чечни называл аресты баталхаджинцев травлей, а выражение «баталхаджинское террористическое сообщество» — абсурдным. Тогда же он заявил, что готов назвать себя «террористом номер один», если так называют последователей Батал-Хаджи. Белхороева Кадыров представил как подполковника полиции, который живет с семьей и работает в Чечне. Глава республики подчеркнул, что тот ни от кого не сбежал, а приехал к нему в гости по приглашению. Сам Белхороев жаловался на преследование общины, подброшенные оружие и наркотики и нераскрытое убийство своего брата Ибрагима. Представитель братства Абдулла Белхароев позже рассказывал, что часть лидеров вирда находится в Чечне под личными гарантиями безопасности Кадырова.

Война в обмен на защиту

В ноябре 2022 года в интернете появились видео тренировок баталхаджинцев на базе Российского университета спецназа в Гудермесе. Мужчины занимались на плацу и выкрикивали «Ахмат — сила». Вскоре стало известно о «БОБРе» — Баталхаджинском отряде быстрого реагирования в составе «Ахмата». В декабре сообщалось, что в этом отряде несет службу 31 человек. Кадыров опубликовал ролик, в котором утверждалось, что представители отряда уже находились в Украине.

Журналист Владимир Севриновский наблюдал, как в Гудермесе готовили обращение будущих бойцов. Текст заучивал Анарбек Белхороев, сын убитого Ибрагима. Пока он репетировал, старшие прикрепляли к его форме шевроны «Ахмата», чеченский флаг и букву Z. В обращении Анарбек благодарил Кадырова и обещал доказать преданность государству участием в войне.

«После обращения Рамзана Ахматовича есть эффект. Надеюсь, все репрессии будут сняты с нашего братства», — говорил он журналисту.

Двоюродный брат Ахмеда Белхороева Абдулла в беседе с «Кавказ.Реалии» объяснял отправку отряда попыткой доказать федеральным властям, что баталхаджинцы не являются врагами России. По его словам, после объявления о создании подразделения обыски в домах членов общины прекратились. Он считал участие в войне приемлемой ценой за возможность уберечь остальных от преследования.

С отправкой добровольцев соглашались не все. Ильяс Белхароев, брат Абдуллы, живший в Украине с 2014 года, публично осудил участие членов братства в войне. В обращении, о котором писали «Кавказ.Реалии», он говорил, что последователи Батал-Хаджи идут против своих религиозных убеждений, участвуя в убийствах детей в Украине. Позже против Ильяса возбудили дело о «повторной дискредитации» армии, сообщал «Мемориал». Российские силовики обвиняли его в поставках оружия и причастности к убийству к начальнику ингушского Центра «Э» Ибрагима Эльджаркиева.

Тем временем еще 28 ноября 2022 года, пока баталхаджинцы воевали на фронте, Южный окружной военный суд признал террористической организацией так называемое «боевое крыло» братства. Судебный акт вступил в силу 16 декабря, а в феврале 2023 года стало известно о включении этой группы в список террористических организаций. Тогда запрет еще не охватывал всю религиозную общину.

Что происходило после обещаний Кадырова?

В последующие годы расследования продолжились. В марте 2024 года были задержаны бывший судья Верховного суда Ингушетии Сергей Бойчук и бывший председатель Магасского районного суда Магомед Аушев. Следствие утверждало, что за взятки они принимали решения в пользу людей, связанных с запрещенным «боевым крылом» баталхаджинцев.

Летом 2026 года «Коммерсант» сообщил о новых обвинениях против пятерых баталхаджинцев братьев Муцольговых. Первоначально их подозревали в захвате московской недвижимости, похищениях и убийствах ее владельцев. Затем

По версии следствия, с «Имаратом» сотрудничал и отряд одного из лидеров баталхаджинцев Ибрагима Белхороева. Его участники якобы укрывали боевиков, передавали им оружие, боеприпасы и взрывчатку. Финансирование, как утверждали силовики, обеспечивала группа Руслана Муцольгова — одного из пятерых братьев. Следствие относило начало сотрудничества с «Имаратом» к 2007 году и утверждало, что помощь продолжалась до декабря 2025-го. Но «Мемориал» поставил эту версию под сомнение. Правозащитники отмечали, что единственный конкретный пример помощи подполью — предполагаемое укрывательство одного из лидеров «Имарата» Саида Бурятского, убитого силовиками в 2010 году. Однако «Мемориал» оспаривает и этот эпизод, так как люди, которых связывают с укрывательством, к тому времени уже покинули баталхаджинское братство. Убедительных доказательств того, кто и как продолжал помогать «Имарату» в последующие годы, по оценке правозащитников, представлено не было.

При чем здесь «Крокус»?

22 марта 2024 года вооруженные люди напали на подмосковный концертный зал «Крокус Сити Холл», расстреляли зрителей и подожгли здание. Ответственность за нападение взяло на себя «Исламское государство». В ноябре того же года стало известно, что в уголовном деле о теракте в «Крокусе» появились четверо уроженцев Ингушетии, которых следствие связывало с баталхаджинцами. Двоих — Хусена Медова и Джабраила Аушева — арестовали. Им вменили подготовку и передачу оружия будущим исполнителям.

По опубликованной «Коммерсантом» версии следствия, один из фигурантов переделывал автоматы Калашникова для стрельбы холостыми патронами в боевое оружие, другие обеспечивали патроны и доставляли оружие в тайники в Ингушетии. За это, как утверждалось, они получили около миллиона рублей. Адвокаты Медова и Аушева тогда говорили, что их подзащитные признают участие в незаконном обороте оружия, но отрицают, что знали о подготовке теракта. 12 марта 2026 года Второй Западный окружной военный суд приговорил Медова и Аушева к пожизненному лишению свободы. Такие же сроки получили еще 13 фигурантов, включая четырех непосредственных исполнителей. Всего по этому делу осудили 19 человек.

14 октября, одновременно с запретом всей общины, ФСБ заявила, что баталхаджинцы вооружили нападавших на «Крокус», участвовали в нападении боевиков на силовиков в Ингушетии в 2004 году, подрыве поезда «Невский экспресс» в 2009-м и убийстве российского генерала Игоря Кириллова в 2024-м. По версии ФСБ, отдельные представители баталхаджинского братства помогали украинским спецслужбам в подготовке этого нападения. Все эти утверждения ведомство привело в качестве обоснования запрета братства.

Верховный суд в своем кратком сообщении сослался на преступления членов общины по террористическим статьям. Как именно суд установил, что террористической организацией является вся религиозная община, из сообщения неясно.

Что будет с рядовыми последователями?

Ильяс Белхароев, выступавший против отправки добровольцев на войну, до нынешнего запрета общины не дожил. В августе 2026 года стало известно о его смерти в польской тюрьме. В России правнука основателя братства разыскивали по обвинениям, связанным с терроризмом и оружием. Когда тело доставили в аэропорт Минеральных Вод, его забрали силовики. По сообщениям «Фортанги», задержали и людей, приехавших его встретить. По состоянию на 28 сентября родственники всё еще добивались выдачи тела, а силовики объясняли задержку экспертизами. Юристы, опрошенные «Мемориалом», указывали, что сам по себе розыск человека не дает оснований бессрочно удерживать его тело после смерти.

После запрета всей общины неопределенность расползается уже на ее повседневную религиозную жизнь. В братстве нет членских билетов и официальных списков участников, объясняла Евлоева. Неясно, что именно силовики будут считать доказательством участия в запрещенной организации: родство с Белхороевыми, посещение молитвенных собраний или принадлежность к определенной семье.

Евлоева ожидает, в первую очередь, усиления давления на руководителей общины, влиятельные семьи и предпринимателей. По ее мнению, возможны новые обыски, уголовные дела, аресты имущества и попытки добиться выдачи последователей из-за границы. Но риск она видит и для обычных верующих, которые продолжат собираться на молитвы и совершать привычные обряды.

«На мой взгляд, цель — уничтожить саму общину как явление», — считает журналистка.