Ценности снова пересчитали
18 ноября Госдума приняла закон о наказании за «дискредитацию традиционных ценностей». Эта категория противоречит не только Конституции, но и учениям «традиционных религий»
Российская Госдума приняла 18 ноября в первом чтении законопроект, вводящий серьезные штрафы за распространение либо неудаление контента, «дискредитирующего традиционные ценности». Один депутат проголосовал против, 35 воздержались. Закон носит выраженный идеологический характер, и вероятнее всего, он быстро пройдет второе и третье чтения, будет одобрен Советом Федерации и подписан президентом. Планируется, что вводимые штрафы будут применяться уже с 1 января 2027 года, причем закон получит «обратную силу» (что запрещено ст. 54 Конституции РФ), то есть штрафовать по нему будут за «правонарушения», совершенные после 1 марта нынешнего года.
В РФ пока нет закона, кодифицирующего «ценности». Наоборот, ст. 13 Конституции запрещает внедрение какой-либо идеологии «в качестве государственной или обязательной», а ст. 29 гарантирует каждому свободу мыслей и убеждений. Постепенное, но жесткое внедрение «традиционных ценностей», основанное на указе президента № 809 от 9 ноября 2022 года, как бы «заполняет вакуум» госидеологии, образовавшийся после краха коммунистической системы в конце 1980-х. И самое интересное в том, что это не только антиконституционно. Внедряемые «ценности» противоречат учениям и этике тех основных конфессий, которые нынешняя российская власть называет «традиционными».
Бюджет проекта
С 1 марта в РФ уже действует запрет на распространение онлайн-кинотеатрами и соцсетями контента, «дискредитирующего традиционные ценности». Он датирован 31 июля 2025 года и касается изменения законов «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и «О государственной поддержке кинематографии Российской Федерации». Хотя текст не содержит перечня охраняемых «ценностей», но обязывает всех владельцев интернет-площадок удалять противоречащий этим «ценностям» контент в течение суток после получения от Роскомнадзора предписания. Авторы не проработали лишь механизм наказания за невыполнение предписаний. Новый закон заполняет эту, так сказать, лакуну и вводит штрафы:
- •за распространение контента — от 5 до 10 тысяч рублей для граждан (при повторном нарушении — до 150 тысяч); от 50 до 100 тысяч для должностных лиц (при повторном нарушении — до 400 тысяч); от 500 до 700 тысяч для юридических лиц (при повторном нарушении — до 3 млн);
- •за неудаление контента после предписания РКН — от 10 до 20 тысяч рублей для граждан (при повторном нарушении — до 150 тысяч); от 100 до 200 тысяч для должностных лиц (при повторном нарушении — до 400 тысяч); от 700 тысяч до 1 миллиона рублей для юридических лиц (при повторном нарушении — до 5 миллионов).
Законопроект вносит в КоАП РФ новую статью 13.35.1 («Неисполнение владельцем аудиовизуального сервиса обязанностей при распространении аудиовизуальных произведений») и дополняет статью 13.50 («Неисполнение владельцем социальной сети обязанностей, предусмотренных законодательством РФ об информации, информационных технологиях и о защите информации»).
Богослов и диакон Андрей Кураев, объявленный «иноагентом» и вынужденный покинуть Россию, подчеркивает абсурдность нового закона на примере «Анны Карениной» Толстого: «Сочувственная демонстрация супружеской измены… пропаганда самоубийства и призыв к терроризму: воспрепятствование перевозке военных грузов». За такие правонарушения теперь в РФ карают. Но «традиционным ценностям» в их путинской трактовке противоречит не только «Анна Каренина», но и практически вся классическая литература, а в придачу к ней — священные писания и литература религиозных конфессий и философско-этических школ. Чтобы убедиться в этом, нужно проанализировать упомянутый указ № 809 и сравнить его с религиозными традициями.
В указе № 809, точнее — в «Основах государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», которые утверждаются этим указом и одновременно являются его частью, перечислено 17 ценностей. Среди них есть вполне демократические, конституционные (например, жизнь, достоинство, свободы и права человека). Но собственно репрессивный потенциал заложен в специфические «ценности», которые и очерчивают контуры новой российской госидеологии: «Патриотизм, гражданственность, служение Отечеству… крепкая семья… приоритет духовного над материальным… коллективизм… историческая память».
Эта норма вступает в очевидное противоречие со ст. 14 Конституции, провозглашающей РФ светским государством. Этой же статье противоречит признание в указе Путина «особой роли православия» и «традиционных конфессий» — христианства, ислама, буддизма и иудаизма (Конституция устанавливает равенство перед законом всех религиозных объединений). Указ (и утвержденные им «Основы») вводят «от противного» понятие «деструктивной идеологии», к признакам которой отнесены «культивирование эгоизма, вседозволенности, безнравственности, отрицание идеалов патриотизма, служения Отечеству, естественного продолжения жизни, ценности крепкой семьи, брака, многодетности, созидательного труда, позитивного вклада России в мировую историю и культуру, разрушение традиционной семьи с помощью пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений».
Уже немало было сказано о противоречии между «ценностями крепкой семьи, брака, многодетности» и учением о монашестве, которое традиционно считается в православии более высоким образом жизни, чем семейный. Да, в последней редакции российского закона о запрете «чайлдфри» есть оговорка, что монашество или религиозный целибат в целом не являются разновидностями этой «экстремистской идеологии». Но из-за такой оговорки само православное монашество никуда не исчезло, а его идеологи, чьи писания вошли в предание церкви, высказывались иногда намного откровенне, чем современные политкорректные проповедники «чайлдфри». Например: «Девство я считаю гораздо досточтимее брака… Брак — добро; и девство потому достойно удивления, что оно лучше добра… настолько, насколько небо лучше земли» (св. Иоанн Златоуст). Примерно о том же говорит в Евангелии сам Христос: «Чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят» (Лук., 20:34-35). Вообще, если полистать Евангелие, обнаружится сплошное отрицание «российских традиционных духовно-нравственных ценностей»: «Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Матф., 19:29); «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Матф., 10:37); «Господи! Позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Лук., 9:59); «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его» (Матф., 10:36). Апостол Павел в своих посланиях превозносит безбрачный образ жизни над семейным: «Выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше» (1 Кор., 7:38). Российские власти подстраховали себя и еще в 2015 году издали закон, запрещающий экспертизу основных книг христианства, ислама, иудаизма и буддизма на предмет «экстремизма». Но можно себе представить, что было бы с этими текстами (и их авторами), если бы они писались на территории РФ в наши дни.
Другая загвоздка с семейными ценностями — слишком разное их восприятие в «традиционных религиях», что особенно заметно при сравнении христианства с исламом. Что такое «крепкая семья» по версии Путина — одна жена или две-три-четыре? То, что христианство трактует как прелюбодеяние и распад семьи, ислам превозносит как добродетель: «Женитесь на других женщинах, которые нравятся вам: на двух, трех, четырех» (Коран, 4:3); «Вы не сможете относиться к женам одинаково справедливо даже при сильном желании» (Коран, 4:129) (перевод Эльмира Кулиева).
Касательно «традиционных ценностей» — коллективизма, патриотизма, гражданственности, служения Отечеству — Св. Писание христиан также дает совсем другие рекомендации, чем хотелось бы разработчикам нынешней госидеологии РФ. Укрепляет ли коллективизм такая сентенция Иисуса Христа: «Широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Матф., 7:14)? Примерно о том же говорит и апостол Павел: «Людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (Гал., 1:10). Как апофеоз коллективизма в Евангелии представлена сцена, когда «весь народ» (наученный национальными лидерами, не без этого) требовал от Понтия Пилата осудить Христа на казнь: «Пилат сказал им: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее закричали: распни Его!» (Марк., 15:14). Поразмышлять на темы «патриотизма и гражданственности» помогают такие цитаты из Нового Завета: «Не имеем здесь постоянного града <родины - ред.>, но ищем будущего» (Евр., 13:14); «Нет различия между Иудеем и Еллином, потому что один Господь у всех» (Рим., 10:12); «От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли» (Деян., 17:26). Вопреки указу № 809, апостолы покинули свою родину (находившуюся, между прочим, в тяжелом положении полуоккупации), чтобы нести Благую весть по всему миру, а римские христианские мученики (например, святые Севастиан Медиоланский, Виктор Марсельский, Лупп Солунский, Максимиллиан, Маркелл и др.) отказывались служить в армии и защищать великую Римскую империю (а мы же помним, что «Москва — Третий Рим»).
В русских переводах (как правило, устаревших) некоторых буддистских текстов употребляется слово «боги», но в оригинале речь идет о дэвах — смертных и ограниченных существах, обитающих в небесных сферах. Будда — не Бог, а любой просветленный человек, который вышел из цепочки перерождений и достиг бесстрастия (нирваны). Любое живое существо, с буддистской точки зрения, —потенциальный Будда.
Еще одной, вполне традиционной, тысячелетней религией народов России, которую несправедливо не упоминает Путин, является шаманизм-анимизм, практикуемый многими народами Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера. В шаманизме также невозможно говорить о «вере в Бога», поскольку почитается множество духов-покровителей разных стихий, мест или явлений. Пожалуй, только в контексте этой религии (и язычества/политеизма в целом) можно говорить о какой-то сакрализации земного отечества, то есть религиозном воплощении «ценности» патриотизма. Мировые же религии потому так и называются, но они универсальны — декларируют вселенскую миссию поверх национальных границ.
Как можно говорить о «патриотизме» буддизма, если высшая цель последователя этой религии — выход из колеса сансары (перерождений), который невозможен без разрыва земных привязанностей, в том числе к отечеству? «Служению Отечеству» с оружием в руках буддизм противопоставляет идеал ненасилия (ахимсы), который распространяется не только на всех людей (не важно, друг, враг, свой или чужой), но и на животных, вплоть до насекомых. Нынешний Далай-лама XIV просто покинул свой дворец в Лхасе и бежал в Индию, когда столицу Тибета начали штурмовать китайские войска, чтобы ликвидировать остатки тибетской независимости. «Пусть [все существа] покоятся в великой невозмутимости, без привязанности к близким и неприязни к чужим», — гласит Молитва о Четырех Безмерных (Брахма-вихара). Подобно Иисусу и апостолу Павлу, Будда Шакьямуни превозносит безбрачную жизнь в Сутре 42 глав: «Ушедшие в монахи, вставшие на путь Дхармы покидают мир денег и имущества... Любовная страсть и желания вводят людей в заблуждение, заслоняют истину».
Впрочем, в российском буддизме (точнее — в признанной Кремлем Традиционной буддийской сангхе России (ТБСР)) есть свой аналог патриарха Кирилла — пандито-хамба-лама Дамба Аюшеев, бывший учитель физ-ры в советской школе и куратор группы советских студентов в Монголии в 1980-е. Он активно проповедует патриотизм авторитарного типа, приводя нехитрые и понятные простым людям его поколения аргументы: «Дорогие товарищи, кто меня кормит-то, кто моим старикам деньги дает — иностранный большой лама или президент страны?» Более того, Аюшеев отождествляет Путина с богиней — Белой Тарой, которой завоеванные Российской империей в XVIII веке буряты и калмыки нарекли Екатерину II: «Я не могу идти <против Путина>, потому что он является для меня Белой Тарой, я не могу пойти против своей богини». Дальнейший разбор таких концепций оставим этнографам и психиатрам, он выходит за рамки религиоведения.
Что дальше?
Очевидно, Писания мировых религий не работают как индикатор при определении «российских традиционных духовно-нравственных ценностей». А новый закон никак не прописывает процедуру и критерии оценки «дискредитации» этих «ценностей». Кто же выступит Высшим Судией, который отныне будет определять в РФ, «что такое хорошо и что такое плохо», и штрафовать на миллионы опорочивших «ценности»?
Очевидно, лично В. В. Путин, издавший указ № 809 не будет разбираться с каждым видеороликом и постом в соцсетях. Поэтому законодатель назначил две структуры, которые встанут на стражу духа и нравственности: Роскомнадзор (он выносит требования/предписания) и Минкультуры (оно делает заключения, на основании которых включается РКН). Идеологом принудительного насаждения ценностей в медиапространстве выступает сын прославленного советского актера (и, между прочим, правнук обновленческого митрополита, расстрелянного в 1937-м) Сергей Боярский. Видный член «Единой России», он возглавляет думский комитет по информационной политике, информационным технологиям и связи. Он пытается утешать общество, что рядовых пользователей соцсетей штрафы, вводимые новым законом, не коснутся — речь идет только о владельцах контента (скажем, онлайн-кинотеатрах) и о его распространителях (скажем, соцсетях). Тем не менее, граждане — физические лица выделены в законе в отдельную категорию, а значит, тоже под контролем. Как бы то ни было, штрафы пугающе высоки, а на исправление «ошибки» дается всего один день.
Как стало известно из выступления на заседании Госдумы 18 ноября депутата Нины Останиной, Минюст готовит проект большого «рамочного» закона о «традиционных ценностях». Он наконец введет четкие дефиниции и, вероятно, до пределов расширит границы защиты «ценностей». Единственной тактикой думающего гражданина в таких условиях станет обет молчания, если, конечно, и он не будет признан подрывающим традиционную ценность великого русского слова, сказанного на языке «государствообразующего народа» России (в 2020 году Путин внес и такое странное определение в Конституцию, ст. 19 которой продолжает гарантировать полное равенство по национальному признаку). «Рамочный» закон введет целую иерархию «традиционных ценностей»: какие-то признают более важными (и карать за их нарушение будут жестче), какие-то — менее.
Аккурат под эту инициативу АП провела исследование и сформировала к началу ноября «цивилизационный код» — «56 особенностей, которые прослеживаются в российском народе на протяжении всей истории». Даже к этой формуле, с научной точки зрения, можно придраться множеством способов, но россиянам с этим законом жить, поэтому придется сказать пару слов и про него. По словам начальника управления президента по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов Александра Харичева, представившего «код», на первом месте в нем стоят вера, Родина, правда, семья и воля. Значит ли это, что Россию наконец честно провозгласят религиозным государством? Похоже, что нет. Чиновник сразу же пояснил, что под «верой» подразумевается служение высокой цели, а под «волей» — свобода выбора. Наконец, сформулирован и «образ будущего». Оказывается, это «гармония», которую Харичев расшифровал очень сложно, «диалектически»: «К примеру, эгоизм и альтруизм (или индивидуализм и коллективизм). Эти два полюса могут привести либо к эгоцентричности, либо к стадности». Их синтез дает семью, которую «люди считают в России главной ценностью».
До окончания этого сериала еще далеко.