«На колготках повеситься можно, а на рейтузах нельзя?»

Форма в женских колониях — отдельный вид наказания, не предусмотренный Уголовным кодексом

В России он называется «фофан», а в Беларуси — «телага». Это уродливый тюремный женский бушлат серого, черного или темно-синего цвета, который превращает женщин-заключенных в однородную массу. То, что под фофаном, не греет в холод и делает жару невыносимой.

Женская тюремная форма, по свидетельству бывших заключенных, — это своеобразный вид пыток. Состав ткани определить невозможно, но это самая скверная ткань из всех возможных. И если в белорусских колониях хотя бы нижнее белье остается тем немногим, что женщина может выбирать сама, то в российских администрация любит регулировать даже его цвет.

«Новая-Европа» поговорила с бывшими заключенными российских, белорусских и даже советских колоний и разобралась в тонкостях «тюремной моды» и истории «тюремного костюма».

«По ощущениям — клеенка»

— Форму мы называли «зеленкой», — рассказывает бывшая заключенная колонии в Ивановской области Алла (имя по ее просьбе изменено). — Если вы спросите, из чего она делается, отвечу: из говна и палок. Состав материала нам установить так и не удалось. Но понятно, что, так как он для зеков, то это должен быть самый дешевый материал, который в принципе существует в природе. По ощущениям — клеенка. Зимой она не греет вообще, а летом мы ее называли «рукав для запекания». Это еще одна разновидность пыток. Если хочешь довести человека до сумасшествия, надо одеть его в такую «зеленку» в жару. Тем, кто говорит, что пар костей не ломит, советую постоять час на солнцепеке в этой форме во время построения. У нас девочки просто падали в обморок, и их уносили в медчасть.

«Зеленка» состоит из пиджака и брюк или юбки. Пиджак выдают обязательно, а брюки достанутся заключенной или юбка, зависит от того, что есть на складе. Бывшие заключенные говорят, что брюки лучше: к ним требуются только носки. А носить юбку с голыми коленями в мороз совсем тяжело. Под пиджак надевается такая же зеленая рубашка. Иногда разрешается вместо рубашки серая футболка (не своя, только казенная, со склада).

— И к «зеленке» еще выдают «фофан», — говорит Алла. — Исторически это должен был быть ватник. Но, конечно, та куртка не на вате, а на синтепоне. Это потом уже мы их пытались хоть как-то утеплить: распарывали и засовывали туда всё, что под руку попадалось: вату, тряпки, весь подручный мусор. Летом полагается носить белую косынку, зимой — зеленый платок.

Можешь с голой задницей ждать, пока высохнет, можешь надеть мокрую форму при морозе минус 20 и идти.

Никто, разумеется, не спрашивает прибывших в колонию женщин, какой у них размер. Выдают то, что есть. Алле выдали штаны на размер меньше. И, как она ни старалась, натянуть их не смогла. Обычно, объясняет она, на подгонку одежды уходят две недели «карантина» для новоприбывших. Они еще не ходят на работу и занимаются тем, что ушивают-перелицовывают выданную форму. К швейным машинкам у них доступа еще нет, так что весь инструмент — иголка с ниткой. Часто женщины меняются одеждой: что одной велико или мало — другой подойдет. Но главное — продержаться на карантине. На «промке» (так на тюремном жаргоне называют производственную зону колонии, где работают осужденные) уже не пропадешь: всегда найдется опытная швея, которая за пачку сигарет подгонит форму до нужных параметров.

Когда совсем невыносимая жара, в некоторых колониях женщинам разрешают носить клетчатые халаты. Но такой «гуманизм» распространен далеко не во всех российских женских зонах. В Кинешме, к примеру, есть, а на Урале о клетчатых халатах даже не слышали.

— Мы сидели с одной женщиной в Кинешме, — рассказывает Наталья (имя по ее просьбе изменено), бывшая заключенная. — А потом ее перевели куда-то на Урал. Ее забрали на этап в середине лета. Мы тогда ходили в клетчатых халатах. Так вот, досиживала она уже только в «зеленке». Мы после отсидки нашли друг друга через социальные сети, и она мне рассказывала, что в новой колонии на нее смотрели как на идиотку, когда она заикнулась про халат. Там в принципе такого понятия нет.

В этом смысле белорусские зечки могут показаться везунчиками: у них есть зимняя и летняя форма. Впрочем, единственное, в чем преимущество, — стирка. Можно надеть в жару зимнюю форму и в ней дождаться, пока сохнет постиранная летняя. В Беларуси всего две женские колонии: гомельская для «первоходок» и речицкая для рецидивисток. Бывшая политзаключенная Елена Лазарчик успела посидеть в обеих.

— В этих двух зонах отличаются разве что «телаги» своим цветом: в Гомеле они синие, в Речице — черные. Летняя форма одежды — это синтетическое платье ядовито-розового цвета в цветочек и такая же ядовито-розовая косынка. Я так и не смогла понять, почему при требованиях, чтобы всё было черным, эти розовые платья с косынками. Когда первый раз их увидела, сказала: «Господи, за что мне всё это?» После двух стирок эти платья рвутся, ползут по швам, и дальше их нужно самим зашивать-залатывать, потому что другое не выдадут. Завяжешь косынку не так — рапорт и ШИЗО (штрафной изолятор. — Прим. ред.). Зимняя форма — это зеленая юбка и зеленый пиджак. Страшные, как атомная война. Под пиджак можно надеть свой свитер, но только если его не видно. А летом, когда жара невыносимая, мы спасались тем, что мочили эти платья и надевали на себя мокрыми. Хоть ненадолго, но возникало ощущение прохлады.

— Главное в зоне — подружиться с прачкой, — советует Алла. — Через прачку проходят все тряпки: не только одежда, но и простыни с наволочками. Всё стирается у нее. И те, кто освобождается, раздеваются у прачки, а выходят уже в своем. 

Если не дружишь с прачкой — будешь сидеть с одним комплектом «зеленки». Дали тебе десять лет — вот и будешь ходить в одном нестираном комплекте или голая. А если дружишь и есть сигареты — можно выжить. На яблоки и апельсины из посылок тоже можно кое-что выменять. Только учитывайте, что речь идет лишь о казенной одежде. С воли ничего не пропускают. И если в мужские зоны «затягивают» и телефоны, и ноутбуки, и подстаканники, и тельняшки, в женских ничего подобного нет. Но к концу срока у меня уже было две пары казенных брюк и две юбки. И каждое утро я думала, что сегодня надеть. Почти как дома.

«Воняет от этих лаптей, будто рядом разложившиеся трупы»

Любая женщина подтвердит, что обувь иной раз даже важнее одежды. Можно одеться в удобное и красивое, но если натирают туфли, жизнь превращается в ад. В колониях обувь такая же казенная, как и одежда.

— Летом женщины в колониях носят ботинки на шнуровке, похожие на мужские туфли, — рассказывает Алла. — Зимой — такие же ботинки, только подошва у них чуть потолще. Хотя вообще по правилам внутреннего распорядка зимой мы должны ходить в валенках. Но валенок на складе нет — и общий привет. Если ты сидишь давно и у тебя освобождается какая-нибудь подруга, которая сидела еще дольше и застала валенки, то она может передать тебе их по наследству. Мне на мой срок валенок не хватило.

Алла рассказывает, что ходила в обуви с оторванной подошвой, привязанной веревкой. Если одежду можно еще хоть как-то подлатать, подшить, то, когда отлетает подошва, с этим уже ничего не сделаешь. Клея нет: с воли его не заказать — не пропустят. Гвоздей, чтобы подошву прибить, тоже нет: нельзя ничего металлического.

— Когда я освободилась, — продолжает она, — стала обзванивать ОНК в Ивановской области, и они поехали туда с проверкой. И потом мне девчонки написали, что на следующую зиму им выдали валенки. О чудо, хоть что-то получилось! Только валенки те не настоящие: войлочный только верх, а внизу — резиновая подошва.

С ботинками женщинам в колониях выдаются черные резиновые тапки. Но тоже только в том случае, если они есть на складе. Из письма заключенной Ирины Гедзык, отправленного ею волонтерам после прибытия в колонию № 2 в Мордовии: «Здесь всё должно быть черное, даже резиновые тапочки, а они у меня яркие. Пришлось зарисовать маркером. Выпутываюсь, в магазине только продукты и моющие, а посуды и вещей нет». Значит, казенные тапки Ирине просто не выдали.

В белорусских женских колониях летом носят башмаки, которые заключенные называют чувяками, — ходить в них, говорят они, невозможно. Зимой — картонные, по ощущениям, ботинки. Осенью и весной, когда не слишком холодно, еще терпимо. Как только мороз — ноги отмерзают мгновенно.

— Даже если под них надеть очень толстые и теплые носки, это всё равно не спасает, — говорит Елена Лазарчик. — Там нет никакого утеплителя, и промокают сразу же, а комплект дают только один. Так и ходишь в мокрых картонных ботинках. А в летних тоже ходишь с мокрыми ногами, потому что ноги потеют. От этих наших летних лаптей воняло так, будто десять разложившихся трупов в помещении где-то спрятаны. И сделать с этим ничего невозможно. Мы пытались проветривать, конечно, но никакого эффекта это не дает. Плюс к этому летние чувяки жутко натирают ноги. Объяснить все ощущения вообще невозможно — это надо испытать на себе, чтобы понять. Кандалы — они и есть кандалы.

А вот нижнее белье и носки, к счастью, можно носить свои. Но и тут есть разнообразные особенности. Во-первых, запрещены бюстгальтеры с косточками. Во-вторых, носки тоже должны быть только черного цвета. А с трусами бывают всякие неожиданности.

— Сразу по прибытии в колонию у тебя отбирают все личные вещи, кроме трусов и черных носков, — вспоминает Алла. — Носки другого цвета сразу закидывают обратно в баул и отправляют на склад. Мне повезло: мне оставили все трусы: и черные, и цветные, и в горошек, и серо-буро-малиновые. После выхода собирала и отправляла девчонкам посылки: я же знаю, что там и как, что можно и что нельзя. И представьте, они мне пишут: «Носки пропустили, а трусы теперь можно только серые». Здрасьте, приехали. Спрашиваю, с каких это пор. Они пишут: а вот буквально через месяц после твоего выхода ввели такое правило. И знаете, я заморочилась и пошла по магазинам искать серые трусы. Так вот, это тот еще квест. То они с розовой резинкой, то с черной вставкой, то с белыми рюшами. То в рубчик, то не в рубчик. Да еще и угадай оттенок серого! Светло-серые или темно-серые? В итоге девчонки практически с голой жопой оставались.

В белорусских зонах на цвет трусов никто внимания не обращает — хоть в цветочек, хоть в горошек. А носки — тоже только черные.

Жизнь без цензуры
Создание антидота требует ресурсов. Делайте «Новую-Европа» вместе с нами! Поддержите наше общее дело.
Поддержать
Нажимая «Поддержать», вы принимаете условия совершения перевода

«Как так, некоторые из них одеты лучше меня!»

Существует легенда о том, как вообще появилась на свет женская тюремная форма. Связана она с первой женщиной-космонавтом и председателем Комитета советских женщин Валентиной Терешковой.

Из книги «Серый — цвет надежды» Ирины Ратушинской, писательницы, отбывавшей срок в мордовской колонии строгого режима с 1982 по 1986 год:

«Раньше все зэки были в своей одежде, и при Сталине, и при Хрущеве. Хрущев даже отменил было нагрудные знаки. Женщины, к тому же наголо не бритые, в хрущевское время совсем были похожи на людей. В зонах даже мануфактура продавалась — шили себе что хотели. Пока Валентина Терешкова не посетила Харьковскую зону. Начальство, конечно, на полусогнутых, зэчек выстроили. И тут наша Валя развернулась:

— Как так, — говорит, — некоторые из них одеты лучше меня!

Нашла кому позавидовать. И пошла возня — у всех зэчек всё свое отобрали и ввели единую форму одежды, а уж какую одежду государство способно изобрести для заключенных — это ясно. Ввели нагрудные знаки, появиться без них — нарушение. Приказали повязываться косынками, без косынки — нарушение. И в строю, и на работе, везде вообще, только на ночь снимаешь. Волосы, конечно, портятся, а что поделаешь? Сапоги эти дурацкие! На Украине еще разрешают женщинам хоть летом в тапочках ходить, а в РСФСР — нет.

Мужикам — тем легче, у них хоть брюки с кальсонами. Зато теперь эстетические чувства Валентины Терешковой удовлетворены…»

Одновременно с Ратушинской в мордовской зоне сидела диссидентка Татьяна Осипова, секретарь Московской Хельсинкской группы.

— Я думаю, что вмешательство Терешковой — это скорее легенда, — говорит Татьяна. — Но у нас в «малой зоне» (так называли барак для политических в мордовском лагере. — Прим. ред.) формы как таковой не было, потому что мы были «аппендиксом» при больничке, и нам выдавали что попало. Если вы помните, Ира Ратушинская в книге пишет, что один раз нам даже выдали какую-то одежду, на пуговицах которой были скрещенные винтовки. Откуда они взяли такое и почему это дали заключенным, непонятно. Может быть, охранники где-то такую форму носили. Но чаще всего нам просто давали какую-нибудь ткань и говорили: «Шейте сами, что хотите, но только чтобы было прилично». А поскольку у нас были люди, которые умели шить, в частности пани Лида Доронина, она шила великолепно: даже дежурнячки тайком бегали и заказывали у нее одежду для себя, а за это приносили какую-нибудь еду. Так что она нас еще и подкармливала на этом.

Таким образом женщинам-политзаключенным даже удавалось создавать красивые и модные юбки и блузки. Они сами выбирали фасоны. Главным условием администрации было — чтобы всё прилично, под горло, с прикрытыми коленями. К примеру, Ирина Ратушинская предпочитала расклешенные юбки, а сама Татьяна — прямые. Галина Барац, вспоминает Осипова, шила блузки даже с рукавами-«фонариками» и подкладными плечами. Выбора тканей не было, иногда шили просто из матрацев, но умудрялись соорудить и из этой грустной полосатой материи что-то элегантное.

«У вас здесь ШИЗО или кордебалет?»

Татьяна Осипова успела посидеть и в «малой зоне», и в уголовном лагере, куда ее отправили с дополнительным сроком.

— Когда меня перевели в уголовный лагерь, там уже была форма, — говорит Татьяна Осипова. — И все сталкивались с одной общей проблемой: положено, например, выдать человеку два платья, но зона была настолько перенаселенной, что вместо 300 человек там было 800. Поэтому, естественно, на всех по два платья не хватало и выдавали одно. И это часто становилось причиной наказания. Объясняю: платья время от времени надо стирать. Но если у тебя платье одно, то что ты наденешь? Тогда ты надеваешь зимнюю форму одежды — юбку и куртку. Но зимнюю одежду летом носить не положено. Поэтому девчонки часто, когда стирали, выставляли кого-нибудь, чтобы сообщал, что идут дежурнячки.

Женская летняя форма в советских колониях состояла из голубого платья в белый ромбик и косынки, которую было положено завязывать под подбородком. Молодые заключенные очень по этому поводу негодовали — говорили, что вид старушечий. Татьяна Осипова однажды нашла картинку, где заключенная была в косынке, завязанной сзади, как у колхозницы со скульптуры «Рабочий и колхозница». И предъявила картинку начальству. И тогда им разрешили завязывать косынки, как кому захочется. Это была маленькая победа, которая здорово подняла настроение женщинам в одинаковых платьях. А зимняя форма — юбка и тонкая куртка серого или синего цвета.

— В Башкирии, где я сидела в уголовном лагере, морозы зимой были очень сильными, — вспоминает Татьяна Осипова. — И, когда нас выстраивали на этом морозе, дежурнячки ходили и проверяли, чтобы мы ничего не поддевали под эту легкую курточку. Поскольку в зоне было швейное производство, девочки иногда из обрезков ткани шили себе что-то вроде жилетки, чтобы надевать под куртку и хоть чуть-чуть согреваться. И вот дежурнячки задирали в мороз эти курточки. И если обнаруживали такую жилетку, то могли прямо на морозе раздеть женщину и содрать с нее этот неуставной элемент.

Зимой женщинам были положены кирзовые сапоги, а летом — тапки или кирзовые ботинки. Все старались заполучить тапки, потому что в них хотя бы можно было ходить. А ботинки всем выдавали на два-три размера больше (узницы предполагали, что это мужские), и передвигаться в них можно было, только отчаянно шлепая. В башкирской зоне их называли «что ты, что ты» из-за издаваемых при ходьбе звуков. Зимой к сапогам выдавали портянки. Если у кого-то были свои носки, их можно было носить вместо портянок или вместе с ними.

— Кирзовые сапоги греют гораздо меньше, чем кожаные, но лучше, чем ничего, — говорит Татьяна Осипова. — Тем более что они до колена. Но когда заставляют подолгу стоять на проверке — начальство задерживается или всех пересчитывают по головам в четвертый раз, — тогда, конечно, замерзали все.

В ШИЗО у женщин отбирали форму и выдавали робы-«размахайки» с большим декольте. Заключенные шутили, что им в ШИЗО выдают бальные платья. Если эту «размахайку» выдавали на пару размеров больше, она неизбежно сползала с плеч, и, по словам Татьяны Осиповой, у узниц получался весьма игривый вид. Кроме того, они были короткими, и Татьяна спрашивала: «У вас здесь вообще ШИЗО или кордебалет?» К «бальному платью» выдавали шлепанцы огромных размеров, которые слетали с ног. И часто после этих шлепанцев у женщин появлялись грибковые заболевания.

— В Башкирии в ШИЗО было еще холоднее, чем в ШИЗО «малой зоны», — вспоминает Татьяна. — Нам говорили: «Мы специально делаем всё, чтобы вам больше сюда не захотелось». Но мы не теряли присутствия духа, шутили и смеялись. Смех очень помогает, особенно когда холодно.

«У женщин что, другая температура тела?»

Прошло несколько десятилетий, но как тогда, так и сейчас: трусы и носки — единственное, что остается на женщине, когда ее отправляют в ШИЗО. Даже «зеленку» в России и жуткое розовое платье в Беларуси отбирают. Взамен дают тонкую робу с надписью «ШИЗО». И дальше начинается то, о чем бывшим заключенным страшно вспоминать, а их собеседникам — слушать.

— Я освободилась четыре года назад, — вспоминает Наталья. — После разговаривала с мужиками, которые выходили в то же время, что и я. Спрашиваю: вот ты заходишь в ШИЗО, что на тебе надето? Они даже вопроса моего не понимали! «То есть как это — что надето?! Трусы, носки, рейтузы, брюки, тельняшка, рубашка, пиджак». Полное обмундирование. А теперь объясните мне, почему женщина заходит в ШИЗО голая? На ней только носки, трусы и эта чертова сорочка карцерная. У нас что, другая температура тела? У мужиков тельняшки под рубашками, термобелье, а я сижу в карцере и все 15 суток занимаюсь только тем, что растираю ноги, потому что их судорогой сводит от холода. Сорочка эта шизошная тоже из какой-то клеенки.

Это при том, что температура воздуха в камере штрафного изолятора — примерно такая же, как на улице. Кроме перечисленных уже трусов, носков и сорочки дают в карцер одно вафельное полотенце.

Я спрашивала, я пыталась добиться ответа на вопрос, почему нельзя хотя бы колготки. А потому, говорят, что на колготках можно повеситься. То есть на колготках повеситься можно, а на рейтузах нельзя? Очень интересно. Скажу вам честно: если очень хочется, то повеситься можно и на том вафельном полотенце. Но мужчины сидят в кальсонах, а женщины — практически голые.

В белорусских ШИЗО женщины, как рассказывала «Новой-Европа» бывшая политзаключенная Полина Шарендо-Панасюк, обматывались на ночь туалетной бумагой, чтобы согреться. Казенные туфли клали под голову вместо подушки. Или кусок мыла, тоже обмотанный туалетной бумагой. А в остальном всё совпадает: и сорочка, и носки с трусами, и холод.

— Самое страшное время в ШИЗО — это межсезонье, когда уже холод собачий, а отопление еще не включили, — говорит Елена Лазарчик. — Или весной, когда его уже выключили, но всё еще холодно. В речицкой колонии для рецидивисток мы сидели в ШИЗО с открытыми окнами до 15 декабря. Только в этот день они закрыли окна. А открыли 15 марта. На улице мороз, ты сидишь в тонкой робе и носках с голыми коленками. Полина Шарендо-Панасюк ожоги на коленях получила, потому что вдавливала ноги в батарею, чтобы хоть чуть-чуть согреться.

Поделиться
Больше сюжетов
Почему GTA 6 — это ностальгия по миру, которого больше нет?

Почему GTA 6 — это ностальгия по миру, которого больше нет?

TheDRZJ и Кирилл Мартынов

«Права человека не могут заканчиваться на европейских границах»

«Права человека не могут заканчиваться на европейских границах»

Пять стран ЕС решили депортировать мигрантов в Руанду: что это значит и что об инициативе думают правозащитники?

Рассерженные зрители и слушатели

Рассерженные зрители и слушатели

Почему сотни тысяч чехов вышли защищать общественное телевидение и радио

«Где бы я была со своими невыносимыми болями, если бы не повезло?»

«Где бы я была со своими невыносимыми болями, если бы не повезло?»

Государство резко сокращает финансирование программы по борьбе с раком. Пациенты рассказывают, как ощущают это на себе

«В жизни началась полная Ж»

«В жизни началась полная Ж»

Рассказываем истории людей, столкнувшихся со скрытой безработицей

Первое «Евровидение-Азия» прошло. Удался ли экспорт?

Первое «Евровидение-Азия» прошло. Удался ли экспорт?

И получилось ли заменить уже подзабытое российское «Интервидение»?

Камни преткновения

Камни преткновения

«Новая газета Европа» посетила городок Хайденау, где принято пионерское для остальной Германии решение — больше не устанавливать памятные знаки, посвященные жертвам нацизма

Кунгурский Фантомас

Кунгурский Фантомас

Приговор насильнику Николаю Гредягину возмутил даже его защиту. Повторный суд приговорил его к расстрелу

Основателя Nvidia Дженсена Хуанга вызвали в конгресс США после сообщений о связи с предполагаемой китайской шпионкой

Основателя Nvidia Дженсена Хуанга вызвали в конгресс США после сообщений о связи с предполагаемой китайской шпионкой

Инвесторы оценивают последствия его ухода для мировой индустрии ИИ. Главное о скандале