Болезнь, которой не было

Удивительно, что, несмотря на общий курс российского государства — заманивание людей на войну и использование карательной психиатрии в политических целях — другая часть государственной системы продолжает заниматься охраной здоровья граждан, в том числе психического. Это противоречие не ново. Похожая ситуация существовала и в СССР: наряду с карательными практиками против инакомыслящих советская психиатрическая система предпринимала многочисленные попытки лечить тревогу и депрессию, в том числе и с помощью антидепрессантов.

Первые антидепрессанты появились в США и Швейцарии в конце 1950-х годов. Практически сразу после этого советские ученые синтезировали их отечественные аналоги. Это произошло в годы «оттепели», когда СССР осторожно открывался внешнему миру после сталинской изоляции. В это время в страну проникали и новые идеи в области психиатрии; советские ученые с большим интересом следили за развитием новой дисциплины — психофармакологии, изучавшей влияние лекарственных препаратов на психику и поведение человека.

Во времена Хрущёва и Брежнева в крупных городах и научно-медицинских центрах лечили пациентов с депрессией и тревожными расстройствами. Конечно, в СССР не существовало централизованной специализированной помощи людям с этими диагнозами, а доступ к психиатрам сильно зависел от места проживания. Тем не менее, если состояние человека было тяжелым и требовало лечения, даже жители небольших городов и сельской местности могли получить направление к столичному психиатру.

В СССР антидепрессанты даже пытались производить самостоятельно, однако из-за особенностей командной экономики их производство постоянно сопровождалось проблемами. Часто их было просто невозможно достать. Так, например, в 1973 году журнал «Огонёк» жаловался, что новый антидепрессант советского производства — «Сиднофен», широко рекламировавшийся Министерством здравоохранения СССР, — практически отсутствовал в аптеках. Более того, в отличие от США и многих стран Западной Европы,

Поскольку о депрессии редко говорили как о самостоятельном заболевании, многие воспринимали свое состояние как слабость, с которой нужно было бороться самостоятельно. К этому добавлялись и стигма вокруг психиатрии; отчасти из-за того, что начиная с конца 1960-х годов советская власть начала с ее помощью преследовать диссидентов — нехватка квалифицированных специалистов и дефицит препаратов, особенно за пределами крупных городов. Поэтому многие советские люди не понимали, что им нужна медицинская помощь, или боялись за ней обращаться. Одним из самых доступных способов заглушить внутреннее напряжение становился алкоголь. На этом фоне неудивительно, что к началу перестройки алкоголизм приобрел огромные масштабы, а рост самоубийств — долго замалчиваемая проблема — стал предметом публичного обсуждения только в конце 1980-х годов, во время перестройки.

После распада СССР причин для тревоги и депрессии у жителей России стало еще больше. Страна переживала беспрецедентные политические, экономические и социальные потрясения. Никто не знал, к чему приведут рыночные реформы, привычная система ценностей стремительно рушилась. Шоковая терапия, гиперинфляция, путч 1991 года, рост преступности и падение доходов, а также дефолт 1998 года создавали атмосферу постоянной неопределенности, тревоги и пессимизма.

Уже к середине 1990-х годов российская пресса начала открыто говорить о том, что постоянные политические и экономические катаклизмы в стране приводили к повышенной тревожности и депрессии среди населения. Газеты активно рассказывали про антидепрессанты — таблетки, которые могли помочь справиться с тревогой и вернуть радость к жизни. К тому времени на Западе уже широко применялись антидепрессанты нового поколения, такие как «Прозак», и российские СМИ рассказывали о них. Одновременно журналисты пытались изменить отношение общества к психиатрии, убеждая читателей, что обращение к психиатру или психотерапевту не будет иметь для них последствий.

Так, журнал «Огонёк» в мае 1997 в статье «Страна психопатов» писал: «Большинство из нас, даже заподозрив у себя депрессию, не пойдет к психиатру, боясь прослыть среди знакомых “ненормальным”…У нас негативное отношение к психиатрии сложилось, когда она действительно использовалась для борьбы с инакомыслящими. По новому закону — “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” — без вашего согласия врач не может сделать ни шагу в вашем лечении. В любой момент вы можете уйти домой. Удерживать вас не имеют права».

В 2000-е годы ситуация начала постепенно меняться. С распространением интернета россияне, страдавшие от депрессии и тревожных расстройств, впервые получили возможность общаться друг с другом на форумах, делиться своим опытом лечения, обсуждать врачей, препараты и способы справиться с болезнью. Во многих регионах по-прежнему не хватало квалифицированных психиатров и психотерапевтов, поэтому интернет нередко становился главным источником информации и взаимной поддержки.

и многие люди боялись обращаться за профессиональной помощью.

В середине 2000-х годов на российском телевидении начала выходить программа психотерапевта Андрея Курпатова, в которой герои рассказывали на сеансе психотерапии доктору о своих проблемах. Эта и другие похожие передачи показывали, что обращаться за психологической помощью не было чем-то постыдным. Курпатов выпустил серию научно-популярных книг, посвященных психическому здоровью. Эти книги не только объясняли читателям природу депрессии и тревожных расстройств простым языком, но и помогали работать со своими состояниями самим.

Политические и экономические потрясения второго десятилетия — аннексия Крыма в 2014 году, последовавшие международные санкции и резкое ослабление рубля — усилили у многих россиян чувство тревоги и неопределенности. На этом фоне с середины 2010-х годов потребление антидепрессантов начало устойчиво расти. После начала полномасштабной войны против Украины этот рост ускорился, и сегодня продажи антидепрессантов в России продолжают расти.