Грехи наших отцов

Тяжело избитая молодая женщина с окровавленным лицом пробирается через поле к незнакомому дому. Ее одежда изорвана, силы практически иссякли, а впереди ее ожидает встреча, которая определит судьбу нескольких поколений. Читавшие Джона Стейнбека прекрасно понимают, что перед ними Кэти Эймс, одна из самых отвратительных и одновременно завораживающих героинь американской литературы. Остальным предстоит познакомиться с женщиной, способной испортить жизнь любому встречному, в особенности если тот намерен ее осчастливить.

Стейнбек считал «К востоку от Эдема» главным произведением своей жизни. История двух поколений семьи Траск охватывает несколько десятилетий, начиная с американской Гражданской войны и заканчивая Первой мировой, постепенно превращаясь в масштабное исследование человеческой природы. Братья соперничают за родительскую любовь, мужчины пытаются разбогатеть и построить идеальные семьи, женщины стремятся избавиться от навязанных им ролей, а окружающая действительность — войны, финансовые кризисы, индустриализация — разрушает самые прекрасные начинания. Надо всем этим возвышается библейский сюжет о Каине и Авеле, который герои воспроизводят в силу старой семейной традиции обращаться за подсказками к Библии, а не к (еще не существовавшим тогда) психотерапевтам.

На протяжении семи часов перед нами разворачивается старомодная романная эпопея, позволяющая персонажам взрослеть, ошибаться, менять убеждения и разочаровываться в людях, которых они когда-то боготворили. Действие перемещается из консервативного Коннектикута в солнечную Калифорнию, за семейными обедами следуют жестокие ссоры, а личные трагедии становятся частью большой американской истории.

Легендарный дедушка и его внучка

Контекст создания нового «К востоку от Эдема» заслуживает отдельной экранизации, поскольку отношения самой Зои Казан с литературным первоисточником практически повторяют центральную проблематику романа. Ее дед Элиа Казан в 1955 году снял знаменитый фильм с Джеймсом Дином, сосредоточившись на заключительной части романа Стейнбека, а сама Зои выросла в семье, где американская литература, драматургия и кинематограф были частью повседневности. Ее отец Николас Казан написал сценарии «Изнанки судьбы» и «Двухсотлетнего человека», а мать Робин Суикорд работала над «Маленькими женщинами», «Матильдой» и «Практической магией». Зои Казан впервые прочитала Стейнбека в пятнадцать лет и тогда же прониклась историей настолько, что начала мечтать об экранизации.

В 1952 году, когда вышел роман Стейнбека, Элиа Казан выступил перед Комиссией по расследованию антиамериканской деятельности и назвал имена восьми бывших соратников, связанных с Коммунистической партией. Его показания способствовали преследованию коллег и навсегда разделили американское культурное сообщество. Дальнейшая карьера режиссера сопровождалась спорами о том, можно ли отделять его выдающиеся художественные достижения от политических поступков. Для внучки это наследство оказалось куда сложнее знаменитой фамилии и доступа к семейным архивам. В большом интервью Vulture Казан рассказывает, как переосмысляла собственные отношения с дедом, пытаясь совместить детские воспоминания о любящем родственнике с пониманием трагедии его выбора.

Казан интересует та же проблема — применительно к собственной семье и современной Америке. Она возвращается к периоду, когда формировались многие представления об американской исключительности, индивидуальном успехе и нравственном превосходстве. За идеализированными воспоминаниями о великой Америке прошлого и ее основателях обнаруживаются расизм, экономическая эксплуатация, насилие, убийство коренного населения и миллионы людей, которые оказались исключены из национального повествования.

Неожиданный женский взгляд

Главное достижение новой экранизации связано с переосмыслением главной женской героини — Кэти Эймс. У Стейнбека она представляет собой абсолютное воплощение зла, поскольку писатель с самого начала наделяет ее врожденной неспособностью к сочувствию и состраданию. Кэти лжет, манипулирует окружающими, использует собственную сексуальность и совершает чудовищные поступки, не испытывая угрызений совести. При этом роман, посвященный нравственной свободе человека, фактически отказывает ей в возможности измениться.

Зои Казан обнаружила в таком подходе фундаментальное противоречие. Она предложила рассмотреть обстоятельства взросления Кэти и разобраться в том, какие события могли сформировать ее характер. Уже в ранних сценах появляются намеки на пережитое в детстве сексуализированное насилие, а стремление героини контролировать окружающих приобретает психологическое объяснение. Ее жестокость при этом никуда не исчезает, но за демонстративным равнодушием постепенно обнаруживаются отчуждение и неспособность доверять людям. В интервью Netflix Казан признается, что для нее было принципиально важным сохранить связь с первоисточником, хотя трактовка характера Кэти неизбежно изменилась под влиянием современных представлений о сексуальности, насилии и женской независимости.

Флоренс Пью оказалась практически идеальной актрисой для этой задачи. Еще в «Леди Макбет» Уильяма Олдройда она продемонстрировала способность превращать внешне беззащитную молодую женщину в опасную разрушительную силу. В «Солнцестоянии» Ари Астера она исследовала психологию героини, чьи глубокие страдания постепенно делают ее особенно восприимчивой к насилию, а в «Маленьких женщинах» Греты Гервиг точно воплотила сочетание женского честолюбия, обаяния, прагматизма и эмоциональной уязвимости. Казан настолько верила в ее способности, что еще на этапе разработки сценария рассматривала исключительно Пью и не подготовила запасного варианта на случай отказа. Актриса стала также исполнительным продюсером сериала и принимала деятельное участие в формировании образа собственной героини.

В исполнении Пью Кэти способна за считанные секунды менять настроение, манеру поведения и отношение к собеседнику. Ее привлекательность соседствует с внутренним напряжением, а демонстративная уверенность производит впечатление системы защиты, которая может выйти из строя в любую минуту. Пью не пытается превратить Кэти в невинную жертву обстоятельств. Она показывает удовольствие, которое героиня получает от собственной власти, ее способность к расчету и готовность использовать чужие слабости. Подобная трактовка гораздо продуктивнее распространенной голливудской привычки снабжать любую злодейку травматическим прошлым и предполагать, что аудитория автоматически должна ее простить.

Собственные представления Кэти о счастливой жизни никого не интересуют. Но сериал достаточно осторожен, чтобы не превращать героиню в образцовую феминистку, случайно родившуюся на сто лет раньше появления women’s studies. Ее независимость предполагает эксплуатацию других женщин, а стремление к свободе постепенно становится стремлением к безоговорочной власти. Именно это противоречие придает Кэти неотразимость.

Мужской дуэт как центр напряжения

Вторая большая удача сериала связана с актерским дуэтом Майка Фейста и Кристофера Эбботта. Их Чарльз и Адам воплощают два совершенно разных способа существовать в семье, где любовь необходимо постоянно заслуживать, а любую слабость немедленно используют против тебя. Фейст, которого большинство зрителей помнят по «Вестсайдской истории» Стивена Спилберга и «Претендентам» Луки Гуаданьино, играет Чарльза с невероятной убедительностью. Его персонаж привык к тяжелой работе, самостоятельно справляется с трудностями и разрешает конфликты при помощи агрессии. Однако под внешней грубостью обнаруживается человек, который отчаянно нуждается в признании и никак не может смириться с тем, что отец предпочитает другого сына.

Кристофер Эбботт, знакомый по «Бедным-несчастным», сериалу «Девочки» и многочисленным инди-фильмам, предлагает совершенно противоположную актерскую модель. Его Адам кажется мягким, мечтательным и почти беззащитным человеком, который постоянно стремится соответствовать чужим ожиданиям. Однако постепенно выясняется, что за внешней добродетелью скрываются эмоциональная пассивность, неспособность принимать действительность и нравственное высокомерие. Сдержанность позволяет постепенно раскрыть противоречия Адама, который искренне считает себя хорошим человеком, но совершенно не замечает страданий окружающих.

Вместе братья создают замечательную психологическую пару. Чарльз привык воспринимать действительность как бесконечную борьбу, тогда как Адам предпочитает игнорировать обстоятельства, не соответствующие его представлениям о мире. Каждый из них обладает качествами, которых недостает другому, но именно эта взаимодополняемость превращается в постоянный источник конкуренции. За завистью, соперничеством и жестокостью обнаруживается трогательная потребность, которая оказывается способна разрушить несколько поколений одной семьи: желание детей узнать от родителей, что их любят, и невозможность родителей вовремя это показать.

Второстепенные герои — вовсе не второстепенные

Одним из важнейших персонажей сериала остается Ли, американец китайского происхождения, работающий в доме Трасков. У Стейнбека он интеллектуальный и нравственный наставник семьи, однако его собственная жизнь существует преимущественно за пределами повествования. Зои Казан решила значительно расширить эту линию, добавив Ли самостоятельную биографию, собственные желания и возможность существовать вне отношений с белыми работодателями. В пятой серии, над которой она работала вместе с писателем Александром Чи, история Ли приобретает особое значение, позволяя исследовать проблемы расовой идентичности, социальной зависимости и принадлежности к определенному классу.

Хун Ли, известный по сериалам «Воин» и «Банши», играет человека, который прекрасно понимает, насколько сильно окружающие ожидают от него соответствия расовым стереотипам: в присутствии незнакомых людей он сознательно говорит с карикатурным китайским акцентом и ведет себя как почтительный слуга, тогда как в действительности обладает прекрасным образованием, независимым характером, любопытством к жизни и собственными философскими убеждениями. Для сериала это чрезвычайно важное дополнение. В истории, где практически каждый герой одержим собственными переживаниями, Ли оказывается одним из немногих людей, способных внимательно наблюдать за окружающими и размышлять о последствиях их поступков. Его добродетель при этом совершенно лишена показной торжественности, а ироничное отношение к человеческим недостаткам помогает поддерживать необходимое равновесие между глубокой драмой и повседневностью.

Марта Плимптон, исполняющая роль хозяйки публичного дома Фэй, прекрасно использует собственный талант изображать женщин, привыкших самостоятельно справляться с жизненными трудностями. Ее героиня существует в мире, где экономическая независимость непосредственно связана с эксплуатацией женской сексуальности, а забота о других людях постоянно соседствует с прагматизмом. Их дочки-матери с Кэти — невероятная по напряжению линия с неожиданным исходом, от которого появятся мурашки даже у тех, кто хорошо знает книгу.

Бог в деталях

Сериалу удается объединить масштабные пейзажи с интимной историей каждого из героев. Огромные пространства, сельскохозяйственные угодья, старинные дома и бесконечные дороги создают ощущение Америки, которая еще только собирается превратиться в современное индустриальное государство. При этом практически всё великолепие американского Запада было обнаружено на другом конце света. Основные съемки проходили в Новой Зеландии, где удалось найти природные ландшафты, напоминающие долину Салинас в начале XX века. Современная Калифорния давно потеряла значительную часть пейзажей, которые описывал Стейнбек, тогда как в Новой Зеландии сохранились нетронутые природные территории и многочисленные постройки викторианской эпохи. Так, кинематографистам пришлось покинуть Америку, чтобы обнаружить ее историческое прошлое.

Оператором первых четырех эпизодов выступил Стюарт Драйбёрг, номинированный на «Оскар» за «Пианино» Джейн Кэмпион и работавший над «Разрисованной вуалью». Драйбёрг принадлежит к операторам, для которых изображение человеческого тела тесно связано с окружающей средой. Лицо, костюм, положение героя в пространстве и направление света образуют единую композицию и передают эмоциональные состояния без постоянной необходимости прибегать к избитым для мейнстрима крупным планам.

За художественное оформление сериала отвечал новозеландский постановщик Грант Мейджор, получивший «Оскар» за «Возвращение короля» и работавший над «Властью пса» Джейн Кэмпион. Именно благодаря ему история семьи Траск обладает такой убедительной материальной фактурой. Мейджор прекрасно понимает, что историческая достоверность складывается из множества незаметных деталей. Зои Казан рассказывает, что художник даже воспроизвел птичий помет под стропилами хозяйственных построек, поскольку в подобных местах неизбежно гнездились птицы. В интерьерах он оставлял следы от некогда висевших на стенах картин, потертости и небольшие изменения цвета, которые позволяют предположить, что у каждого помещения существует собственная история. Такая дотошность особенно важна для многосерийного повествования, в котором одни и те же дома существуют на протяжении нескольких десятилетий: меняются владельцы, переставляется мебель, исчезают старые вещи, появляются новые предметы, отражающие материальное состояние, вкусы и жизненные обстоятельства обитателей.

Замечательная работа проделана и с костюмами, за которые отвечала Кирсти Кэмерон, прежде сотрудничавшая с Джейн Кэмпион в фильме «Власть пса». В большом интервью Vogue художница рассказывала, что обращалась к историческим фотографиям, живописи и городским снимкам начала XX века, стремясь передать представления людей той эпохи о собственной современности. Особенно интересна эволюция гардероба Кэти. В детстве ее одежда напоминает костюмы Алисы из «Страны чудес», подчеркивая противоречие между внешней невинностью и сложной внутренней жизнью девочки. Впоследствии героиня примеряет образы, которые предлагают ей окружающие мужчины, постепенно обнаруживая, насколько сильно одежда определяет социальные роли — от послушной сельской жены до хозяйки криминального бизнеса. Кэмерон также внимательно работает с мужскими костюмами. Например, Майк Фейст перед съемками специально носил рабочую одежду своего персонажа, чтобы она приобрела необходимые потертости и перестала выглядеть только что доставленной из костюмерного цеха.

Американский миф и свобода выбора

Одной из самых интересных особенностей романа «К востоку от Эдема» остается отношение писателя к американскому национальному мифу. Роман Стейнбека появился в 1952 году, когда Соединенные Штаты переживали период экономического процветания, укрепления международного влияния и постепенного превращения американской культуры в глобальную. Однако писателя интересовала история страны, в которой обещание неограниченных возможностей постоянно сталкивалось с социальным неравенством и нравственными противоречиями. Его герои стремились к материальному благополучию, переселялись на новые территории и пытались самостоятельно определить собственную судьбу, но далеко не всегда в этом преуспевали из-за собственных недостатков или дурного стечения обстоятельств.

В экранизации Казан эти противоречия приобретают новое значение. Семья Траск существует в мире, где социальное положение задается происхождением, накопленным капиталом, расой и гендером. Гражданская война определяет судьбу старшего поколения, тогда как Первая мировая становится частью взросления младшего. Постепенно американское общество переходит от аграрной экономики к современному капитализму, в котором финансовый успех всё чаще зависит от способности использовать рыночные обстоятельства. «У всех моих родственников были большие идеи, а у меня — ни одной, и именно поэтому я единственный, кто что-то заработал», — с горькой иронией говорит один из второстепенных героев в 1917 году. В этом отношении история Стейнбека удивительно хорошо соответствует современным представлениям о наследственных привилегиях, социальном неравенстве и экономической ответственности. Возможность самостоятельно построить счастливую жизнь оказывается значительно более сложной задачей, чем предполагают старые представления об американской мечте.

Главное философское понятие романа связано с древнееврейским словом timshel из Ветхого Завета, которое Стейнбек интерпретировал как утверждение возможности нравственного выбора. Человек способен преодолевать собственные недостатки и изменять жизнь, хотя его решения неизбежно зависят от воспитания, общественных обстоятельств и предшествующего опыта. Для Казан эта идея приобретает особенную актуальность в эпоху, когда общественные дискуссии всё чаще сводятся к поиску однозначных моральных характеристик.

Вторая важнейшая тема связана с опасностью идеализации. Герои Стейнбека постоянно стремятся превратить окружающих в воплощение собственных представлений о любви, добродетели и семейном счастье. При этом эмоциональное насилие далеко не всегда оказывается результатом сознательной жестокости. Иногда достаточно искренне любить одного ребенка больше другого или постоянно ожидать от близких людей того, на что они совершенно не способны.

Главное удовольствие от сериала «К востоку от Эдема» заключается в том, что он возвращает зрителю почти забытую роскошь продолжительного повествования без метамодернистских игр, надуманных твистов и фабричной сборки. Экранизация Казан существует по другим законам: ее персонажам позволено меняться, ошибаться и проживать значительные периоды собственной жизни, а зрителю предоставлена возможность постепенно разбираться в их характерах. Именно в сочетании интеллектуальных амбиций и совершенно бесстыдного удовольствия от увлекательной истории заключается одно из главных достоинств сериала.

В мире, где почти каждый убежден в собственной правоте, а чужие ошибки зачастую воспринимаются как окончательный нравственный приговор, история Стейнбека напоминает о необходимости внимательно относиться к противоречиям характеров, эпох и сообществ. В конце концов, если человечеству понадобились несколько тысячелетий, чтобы разобраться в истории Каина и Авеля, едва ли стоит ожидать, что современные зрители смогут ответить на все вопросы мироздания за семь серий. Зато у нас появилась возможность провести пару однозначно приятных вечеров в компании выдающихся актеров, прекрасного художественного языка и персонажей, которым гораздо труднее жить друг с другом, чем нам за ними наблюдать.